Бегущие тигры, сосредотачивающийся медведь

[Marten]

2001: Несгоревший сентябрь.

Лето 2001 года было для США временем обычных забот. Индекс NASDAQ продолжал падать, чтобы в сентябре потерять примерно сорок процентов своей стоимости в сравнении с пиковым показателем. Президент Джордж Буш-младший вступил в должность восемь месяцев  назад, победив с небольшим перевесом благодаря комплексу причин: умело поддерживаемому имиджу «настоящего техасца» и одновременно «сострадательного консерватора», голосам испаноязычных избирателей и выбранному кандидатом в вице-президенты Тому Риджу (этот выбор возмутил правое крыло, но в конечном счете принес Бушу Пенсильванию и Нью-Мексико). Теперь он проводил свою главную внутреннюю инициативу — масштабное поэтапное снижение предельных ставок подоходного налога — через Конгресс, разделившийся с небольшим перевесом. Энергия администрации в области внешней политики была поглощена периодическими всплесками израильско-палестинского конфликта и время от времени усиливающимся, хотя в основном и абстрактным, беспокойством по поводу намерений Саддама Хусейна в Ираке. Отношения ЦРУ и ФБР, как и в предыдущем десятилетии, определяло межведомственное соперничество.

 

Именно на этом фоне 14 августа на авиабазу Эндрюс прибыл Эфраим Халеви, директор Моссада, и отправился оттуда прямиком в Лэнгли. Он имел при себе черный кожаный портфель – позже этот портфель войдет в книгу директора Британского музея Нила МакГрегора «Новейшая история человечества (1914-2014) в пятидесяти предметах».

 

Лежащая в портфеле папка содержала в себе девятнадцать имен, шестнадцать фотографий и толстую пачку перехваченных сигналов, информации, собираемой в течение восемнадцати месяцев подразделением 8200 и сетью европейских и ближневосточных агентов, подчинявшихся Тель-Авиву и показаний одного чрезвычайно ценного перебежчика из тренировочного лагеря «Аль-Каиды» на востоке Афганистана. Информация была детальной — квитанции о банковских переводах, договоры аренды автомобилей, стенограммы разговоров исламистской ячейки из Гамбурга. Халеви откладывал передачу досье в Вашингтон до тех пор, пока не будет уверен в его полноте; теперь он был уверен. Халеви не доверил передачу этой информации офицеру связи. В предварительном разговоре с директором ЦРУ Джорджем Тенетом он сказал лишь о том, что это не может ждать еженедельного брифинга.

 

Перехват.

В звукоизолированном конференц-зале Халеви представил содержимое своей папки Тенету, временно исполняющему обязанности директора ФБР Томасу Пикарду и советнице по национальной безопасности Кондолизе Райс. Он был предельно откровенен: «У вас есть недели, возможно, дни. Эти люди уже находятся в вашей стране. Если вы не предпримете действий сейчас, наша следующая встреча будет посвящена обсуждению деталей поминальной церемонии».

 

Потрясенный Тенет совершил звонок в Белый дом. Буш, получивший неделей ранее, 6 августа, ежедневный президентский брифинг под заголовком «Бен Ладен полон решимости нанести удар по США», расплывчатый в своих деталях, согласно более поздним сообщениям главы администрации Белого дома Эндрю Карда, молча слушал десять минут с «почти нечеловеческим спокойствием», задал два вопроса о достоверности источников, а затем сказал: «Найдите их» и повесил трубку.

 

Объединенная оперативная группа ФБР по борьбе с терроризмом в координации с Контртеррористическим центром ЦРУ провела рейды в Нью-Джерси, Флориде, Вирджинии и Калифорнии в течение 72 часов, начиная со следующего утра. Пятнадцать из девятнадцати названных подозреваемых были задержаны без единого выстрела; шестнадцатый, Мохаммед Атта, был арестован во время проверки документов на окраине Форт-Лодердейла после непродолжительной попытки скрыться пешком. Трое других, включая предполагаемого пилота самолета, который должен был нанести удар по Капитолию, как выяснилось, покинули страну и были задержаны немецкими и эмиратскими властями в течение двух недель. В процессе обыска были обнаружены канцелярские ножи, аэронавигационные карты и рукописный оперативный план, в котором с технической ясностью руководства по коммерческой авиации были обозначены траектории полетов. Двадцатый был задержан вне всякой связи с материалами папки Халеви.

 

Арест Закариаса Муссауи, гражданина Франции марокканского происхождения, по обвинению в нарушении иммиграционного законодательства в Миннесоте 16 августа — событие, которое само по себе могло бы остаться процедурной загадкой, — теперь вписался в общую картину. Муссауи проходил обучение на тренажере Boeing 747, не имея реального интереса к получению полной лицензии: его интересовало только управление самолетом в воздухе, но не взлет и посадка. Его визовый статус был нерегулярным; на изъятом ноутбуке были обнаружены руководства по управлению кабиной пилота.

 

Первые признания поступили в течение нескольких дней. Подозреваемые, подвергшиеся интенсивному круглосуточному допросу и осознавшие, что их мученическая смерть теперь невозможна, вскоре начали давать показания. Они говорили о своих планах с пугающей бесстрастностью, как будто описывали деловую сделку, которая сорвалась из-за логистической задержки.

 

Американская общественность ничего не знала об этом до утра 12 сентября. Администрация Буша столкнулась с выбором беспрецедентной степени деликатности. Президент воспротивился советам некоторых помощников, которые настаивали на немедленном публичном объявлении. Директор по связям с общественностью советовал ему, что доверие к правительству будет сильнее, если Америка увидит ощутимые результаты завершенного расследования, и Буш решил подождать, пока не будет с уверенностью раскрыт полный масштаб заговора. Вечером 11 сентября, когда страна занималась своими обычными делами — пассажиры спешно возвращались домой, бейсбольные матчи проходили при свете прожекторов, семьи собирались на ужин — Белый дом готовил заявление, которое изменило политический ландшафт.

 

Откровение.

Для выступления был выбран Колин Пауэлл, государственный секретарь. Пауэлл наиболее вызывающим доверие лицом в администрации, отставным четырехзвездочным генералом, ветераном войны в Заливе с репутацией честного человека. Утром 12 сентября 2001 года в переполненном зале Генеральной Ассамблеи ООН — месте, выбранном для того, чтобы подчеркнуть международный масштаб угрозы, — Пауэлл подошел к трибуне и произнес речь, которую потом назовут самой часто транслируемой за  десятилетие.

 

«То, что я собираюсь описать, — начал Пауэлл, — это не гипотетический сценарий. Это не фантастика. Это зафиксированное, задокументированное и признанное намерение сети террористов, которые еще на прошлой неделе завершали подготовку к посадке на четыре коммерческих авиалайнера и использованию их в качестве ракет против символов американской свободы и процветания. Целями были башни Всемирного торгового центра в Нью-Йорке, Пентагон в Арлингтоне, штат Вирджиния, и либо Белый дом, либо здание Капитолия США. Это должно было произойти вчера».

 

Он безжалостно описал заговор. Он назвал имена девятнадцати угонщиков. На ряде больших экранов, установленных за ним, он показал переведенные страницы оперативного плана, фотографии целевых зданий, квитанции летной школы. Он приписал заслугу в срыве операции Моссаду, подразделению 8200 и «тихим профессионалам американской и союзной разведки». А затем, в отрывке, который заставил всех замолчать, он попросил делегатов представить альтернативу: «Три тысячи. Пять тысяч. Возможно, восемь тысяч душ — ваши матери, отцы, дети, погибшие за одно утро. Рухнувшие башни. Пентагон в огне. Кратер на Пенсильвания-авеню или кратер на Капитолийском холме. Вот такое утро они планировали для нас. Вот такой истории нам удалось избежать».

 

Речь длилась сорок две минуты. Перед обеденным перерывом Совет Безопасности принял резолюцию, осуждающую «Аль-Каиду». В Нью-Йорке индекс Доу-Джонса упал на триста пунктов, а затем восстановился на двести. Шок американцев от выступления Пауэлла был сравним с шоком человека, осознавшего, что только что пуля прошла в миллиметре от его головы. Церкви заполнились прихожанами. Американские телеканалы освободили свои эфирные сетки для специального освещения событий, и лица арестованных мужчин транслировались непрерывно. Рейтинг одобрения президента Буша, который колебался в районе 50% в течение первого, полного противоречий, года пребывания в должности, подскочил до 77% в опросе Гэллапа. Речь Буша, произнесенная им в Овальном кабинете два дня спустя, в которой он поклялся, что «все ресурсы правительства Соединенных Штатов будут направлены на уничтожение сети, которая стремилась убивать наших граждан», была встречена бурными аплодисментами в зале Палаты представителей.

 

Раскол.

Однако политический импульс, созданный предотвращенным нападением, оказался недостаточным для того, чтобы привести к повсеместному расширению исполнительной власти, которое предполагали некоторые члены администрации. В течение нескольких недель после речи Пауэлла генеральный прокурор Джон Эшкрофт и глава департамента уголовных расследований Майкл Чертофф выступили за то, что они назвали «Законом об усилении борьбы с терроризмом». Этот законопроект предоставил бы ФБР широкие новые полномочия по прослушиванию телефонных разговоров, электронному наблюдению и превентивным задержаниям без традиционных судебных ордеров и требований о наличии достаточных оснований, которые долгое время регулировали деятельность правоохранительных органов внутри страны.

 

Оппозиция собралась быстро и из неожиданных источников. Организации по защите гражданских свобод, возглавляемые Американским союзом гражданских свобод и объединенные широкой коалицией консервативных либертарианцев, либеральных демократов и умеренных республиканцев, развернули публичную кампанию, которая приравнивала потенциальное принятие этого акта к созданию американского полицейского государства. Редакционная страница «Уолл-стрит Журнал», традиционный оплот консерватизма свободного рынка, выступила против Закона на основании Первой поправки. Сенатор Расс Фейнголд, демократ из Висконсина, убежденный  защитник гражданских свобод, неожиданно обрёл в Палате представителей союзников: Боба Барра, республиканца из Джорджии и бывшего федерального прокурора, который на слушаниях в комитете громогласно заявил, что «ни один свободный человек не должен обменивать своё неотъемлемое право на свободу на временное чувство безопасности, особенно когда угроза уже нейтрализована», и либертарианца Рона Пола. Национальная стрелковая ассоциация выразила обеспокоенность тем, что положения о «тайном прослушивании» могут быть использованы для проведения обысков владельцев оружия без ордера. Словом, коалиция была крайне непоследовательной, но грозной.

 

В Сенате Судебный комитет под руководством Патрика Лихи провел трехнедельные слушания в октябре 2001 года. Свидетели со стороны администрации были вынуждены согласиться с тем, что весь заговор 11 сентября был сорван с использованием существующих правовых полномочий. Аргументы в пользу чрезвычайных полномочий рухнули под собственной тяжестью. В декабре 2001 года был принят гораздо более узкий законопроект, «Закон о целенаправленной контртеррористической разведке», который в конечном итоге предоставил возможности для расширения межведомственного обмена информацией и продлил срок действия некоторых ордеров на получение информации от иностранных разведывательных служб. Но всеобъемлющее переопределение правительственного надзора, к которому стремился Эшкрофт, было отклонено. Стоит отметить отдельно, что технологическая индустрия, набирающая силу в Силиконовой долине и становящаяся все более влиятельной в обеих партиях, яростно лоббировала против положений об электронном наблюдении, опасаясь, что они поставят под угрозу безопасность американской продукции на мировых рынках, и высказывалась персонально против генерального прокурора. Столкнувшись со столь явным волеизъявлением, Эшкрофт был вынужден покориться, но, как покажут дальнейшие события, некоторую обиду все-таки затаил.

 

Охота.

Разведывательные данные, полученные от задержанных в сентябре, предоставили подробную карту глобальной инфраструктуры «Аль-Каиды». Конспиративные квартиры в Гамбурге и Куала-Лумпуре были закрыты в течение нескольких недель. Банковские счета в странах Персидского залива были заморожены. Режим талибов в Афганистане, который с 1996 года предоставлял убежище для тренировочной инфраструктуры «Аль-Каиды», был объявлен главным пособником заговора на основе показаний задержанных. Администрация Буша, действуя через коалицию, в которую входили Великобритания, Канада, Австралия и Северный альянс полевых командиров самой разной этнической принадлежности на территории Афганистана, 20 сентября предъявила мулле Омару ультиматум: сдать всех лидеров «Аль-Каиды», закрыть лагеря и принять присутствие наблюдателей ООН, или столкнуться со всей мощью американской военной силы. Талибан ответил отказом.

 

Американские и британские спецподразделения начали проникновение в северный Афганистан в начале октября. Бойцы Северного альянса (очень злые после убийства Шаха Масуда), усиленные американской авиацией и авианаводчиками, в ноябре захватили Мазари-Шариф, а в декабре — Кабул. Южный оплот талибов, Кандагар, пал в январе 2002 года. Руководство «Аль-Каиды» бежало в горы Тора-Бора и племенные районы Пакистана. Начиналась новая фаза операции, с прочесыванием и методичными поисками. Сам Усама бен Ладен оказался сложной добычей. В течение всего следующего года он перемещался с места на место, защищенный меняющимся кругом телохранителей и враждебной для преследователей местностью.

 

15 марта 2003 года беспилотный летательный аппарат Predator, управляемый Отделом специальных операций ЦРУ, отследил колонну из трех автомобилей, двигавшихся по узкой долине в горном хребте Спин-Гар на востоке Афганистана. Разведданные, в сочетании с информацией от агента, внедрившегося в курьерскую сеть, позволили установить местонахождение бен Ладена в пункте назначения колонны: глинобитном комплексе недалеко от деревни Дамадола, рядом с пакистанской границей. Правила ведения боевых действий, утвержденные лично президентом, разрешали нанесение удара, если вероятность поражения важной цели превышала восемьдесят процентов, а риск жертв среди гражданского населения был минимальным. Predator находился в воздухе четыре часа, пока из самого большого здания не вышел высокий бородатый мужчина, по телосложению соответствующий бен Ладену. Был отдан приказ. Две ракеты «Хеллфайр» поразили комплекс в 2:14 утра по местному времени. Наземная группа из спецподразделения «SEAL Team Six», проникшая на место на вертолете под покровом темноты, обнаружила останки и подтвердила их личность с помощью анализа ДНК в течение семидесяти двух часов.

 

Когда новости достигли Запада, фотография президента Буша, принимающего звонок с подтверждением в Овальном кабинете — сжатая челюсть, отрешенный взгляд — стала определяющим образом его первого срока. Ликвидация бен Ладена не положила конец исламистскому терроризму, но обезглавила движение, которое было ближе всего к нападению на американскую территорию, что дало право объявить о победе в «войне с террором». К тому моменту внимание администрации, кромен собственно талибского вопроса, было сосредоточено на незавершенном деле 1990-х годов: Ираке.

 

Непоражаемая цель.

В конце 2001 года положение дел вокруг Ирака оставалось затруднительным. Баасистский режим Саддама Хусейна, упрямый пережиток ушедшей эпохи, продолжал игнорировать резолюции ООН, играть с инспекторами по вооружениям и выступать против «сионистско-американского альянса» таким образом, что это приводило в ярость Пентагон.

 

Однако доводы в пользу войны оказалось трудно обосновать. Разведданные о наличии у Саддама оружия массового уничтожения, по словам одного аналитика ЦРУ, цитируемого анонимно в «The New York Times», были «в лучшем случае неоднозначными». Совет национальной безопасности бесконечно обсуждал этот вопрос. Да, американская общественность относилась к Саддаму враждебно. Да, речь Пауэлла взволновала нацию. Но сопротивление предлагаемым Эшкрофтом мерам по борьбе с терроризмом показал, что у консенсуса есть пределы. Полномасштабное вторжение в Ирак, основанное на разведывательных данных, которые даже администрация в частном порядке признавала неопределенными, столкнулось бы с серьезным сопротивлением в Конгрессе и прессе. Генерал Энтони Зинни, вызванный Бушем для консультации, заявил, что для вторжения потребуется «полмиллиона военнослужащих и десятилетие оккупации».

 

В этих обстоятельствах инструменты политики смещались с традиционных на тайные. Отдел специальных операций ЦРУ, Объединенное командование специальных операций и целая группа теневых подрядчиков начали искать иное решение иракской проблемы. Целью была не смена режима путем вторжения, а хирургическое удаление головы.

 

Препятствия на пути к такому предприятию были огромными. Саддам Хусейн был самым защищенным главой государства в мире, человеком, чей инстинкт выживания был отточен десятилетиями заговоров и чисток. Он владел несколькими резиденциями, никогда не спал в одной и той же постели дважды и окружал себя преторианской гвардией фанатичной преданности, набранной из его собственного клана Тикрити. Он использовал сеть двойников — людей, подвергшихся хирургической коррекции внешности, чтобы быть похожими на него, — которые появлялись на публичных мероприятиях и отвлекали на себя огонь убийц.

 

Самый наглядный эпизод произошел 6 января 2000 года, когда группа заговорщиков во главе с генералом Республиканской гвардии Абделькеримом Ад-Дулейми устроила засаду на президентский кортеж. Атака была тщательно спланирована: реактивные гранатометы, массированный пулеметный огонь, скоординированный удар по участку дороги, выбранному из-за его уязвимости. Головной автомобиль объяло пламя, а человек, сидевший на заднем сиденье погиб мгновенно. Заговорщики, ликуя, сообщили о своем успехе в течение часа. Следующие несколько часов они искренне считали президента мертвым, так как сами видели его тело.

 

В тот же день настоящий Саддам появился на государственном телевидении, демонстрируя вызывающее спокойствие, чтобы осудить «трусливых сионистов и их агентов». Тела Ад-Дулейми и его сообщников выставили на стене тюрьмы Абу-Грейб в качестве предупреждения; счет жертв последовавшей чистки среди гвардейских офицеров пошел на сотни людей.

 

После этого протоколы безопасности были еще больше ужесточены. Двойники стали использоваться чаще, их количество было государственной тайной, известной лишь горстке приближенных к дворцу. Передвижения президента никогда не объявлялись заранее, а его публичные выступления тщательно инсценировались, чтобы минимизировать риск. Вывод, сделанный американскими военными планировщиками, был однозначным: никакая внешняя операция, какой бы сложной она ни была, не могла гарантированно поразить настоящего Саддама, а не его тень. Аппарат безопасности, эта паутина конкурирующих спецслужб, казался слишком многоуровневым, слишком параноидальным, чтобы план по устранению хозяина Багдада сработал.

 

Но оставалась одна уязвимость, которую ни один аппарат безопасности не мог полностью устранить: человеческий фактор.

 

Нет возвращения, как птице без ног.

Детали последнего покушения на Саддама Хусейна остаются окутанными тайной, и, вероятно, так будет всегда. Известно лишь следующее: утром 17 октября 2002 года с авиабазы аль-Бакр, расположенной примерно в сорока километрах к северу от Багдада, взлетел одиночный истребитель МиГ-23. Пилот, имя которого так и не было официально подтверждено, был майором иракской армии, участником боевых вылетов во время ирано-иракской войны, его военная биография, по словам знавших его людей, была «абсолютно непримечательной». Он должен был совершить обычный тренировочный полет, одиночный вылет для отработки навигации на малых высотах над пустынями к западу от столицы. Вместо этого, вскоре после взлета, он нарушил протокол построения и развернул свой самолет на юг, снизившись до высоты, позволяющей избежать обнаружения радаром.

 

Президентский дворцовый комплекс в Макар-э-Тартаре, расположенный на берегу Евфрата к северо-западу от Багдада, был одним из самых укрепленных объектов в Ираке. Комплекс был окружен зенитными батареями, а бесполетная зона соблюдалась с особой жестокостью. Однако МиГ приближался низко, прижимаясь к местности; пилот летел с самоубийственной точностью. Экипажи ПВО, застигнутые врасплох дружественным самолетом, летящим по несанкционированному направлению, имели всего несколько секунд на реакцию: МиГ-23, с включенными форсажными камерами, несся к дворцу на почти сверхзвуковой скорости. Была выпущена одна ракета, и она прошла мимо.

 

Пилот не сбросил бомбы. Он не открыл огонь из пушки. Вместо этого он направил нос МиГа на центральное здание дворца.

 

Удар самолета, всё еще несущего полный бак топлива и груз из двух 500-килограммовых бомб, был катастрофическим. Тщательно разработанные протоколы безопасности режима, предназначенные для эвакуации президента и его ближайшего окружения в сеть подземных бункеров, оказались неэффективными против этого. Атака пришла с неба, без предупреждения, и основные цели были уничтожены до того, как телохранители смогли бы действовать. Огненный шар был виден с дальнего берега озера Тартар. Густой чёрный дым поднимался над комплексом в течение нескольких часов; государственные СМИ хранили молчание. Затем, ближе к вечеру, краткое заявление подтвердило катастрофу: президент Саддам Хусейн убит в результате «коварного и трусливого нападения безумца». Удар, независимо от его цели, достиг того, чего не могла достичь ни одна внешняя операция: одновременного обезглавливания всего первого эшелона режима.

 

Идентификация тел проводилась по стоматологическим записям, известным шрамам и, в случае Саддама, по характерному пулевому ранению от ранения1959 года. Официальный список погибших, опубликованный после значительной задержки, подтвердил то, что уже утверждалось ранее: президент Саддам Хусейн, его сыновья Удей и Кусей, его заместитель Иззат Ибрагим аль-Дури и секретарь Абид Хамид Махмуд ат-Тикрити были убиты мгновенно «психически неуравновешенным человеком», действовавшим в одиночку, без сообщников.

 

Метод устранения оказался полон мрачного символизма. Теракт смертника, пилота, пожертвовавшего собой в горящем самолете, был направлен против символа абсолютной власти. Параллели с сентябрьскими атаками, предотвращенными годом ранее, были слишком очевидны, так что конспирология вокруг них просто не могла не родиться.  В течение нескольких дней посыпались обвинения. Иранцы и большая часть арабской прессы утверждали, что американские разведывательные агентства организовали убийство, что пилот был агентом ЦРУ, что вся операция была секретной операцией, призванной устранить иракского лидера без политических издержек войны. Их самые изощренные теории предполагали совместную американо-израильскую операцию, тайное «кинетическое» убийство, в ходе которого пилот использовался как управляемая ракета, а беспилотники ЦРУ обеспечивали данные для наведения в реальном времени и создавали электронные помехи для ПВО дворца.

 

Администрация Буша категорически это опровергла. «Соединенные Штаты не имели никакого отношения к этому событию», — говорилось в официальном заявлении. Но спекуляции, однажды зародившиеся, не могли быть утихомирены.

 

Иракские власти, оставшиеся в живых, казнили командира авиабазы, начальника противовоздушной обороны и еще десяток офицеров за халатность. Но чистки не помогли ответить на фундаментальный вопрос: как одинокому пилоту, выполнявшему обычный полет, удалось проникнуть в самое охраняемое воздушное пространство Ирака?

 

Личные мотивы пилота стали предметом ожесточенных дебатов. Некоторые предполагали, что он был спящим агентом оппозиции, завербованным Иракским национальным конгрессом Ахмеда Чалаби. Другие настаивали, что Моссад, используя свои сети в регионе, принудил его к действиям, угрожая родственникам. По мнению третьих, пилот был тайным шиитским диссидентом и мстил за брата, казненного во время одной из чисток Саддама. Четвертые заявляли, что он был офицером-суннитом, который конфликтовал с Удаем Хусейном из-за женщины, так что поступок был скорее личной местью, чем политическим протестом. Пятые полагали, что такой была его реакция на новость о смертельном заболевании. Шестые… впрочем, все версии бесполезно перечислять, ни одна из них не подтверждалась, а так называемое «предсмертное письмо», распространившееся в интернете, представляло собой очевидный фейк: любая экспертиза показала бы, что его арабского оригинала не существует, следовательно, оно изначально написано на английском.

 

Когда колода разлетелась.

Смерть Саддама, его сыновей и самого доверенного заместителя мгновенно создала вакуум в верхушке иракского государства. Преемственность была задумана на основе наследственного принципа, и Кусей, младший сын, готовился стать наследником. Но Кусей был мертв, и Удай был мертв, и аль-Дури, его посредник, был мертв. Следующим в теоретическом списке преемников партии Баас был вице-президент Таха Ясин Рамадан, но он находился в Мосуле, и новости из Макар аль-Тартара дошли до него только через несколько часов. К тому времени, как он осознал масштабы катастрофы, борьба за власть уже началась.

 

Двоюродный брат погибшего президента Али Хасан аль-Маджид, известный как «Химический Али», немедленно созвал экстренное совещание оставшегося руководства партии, объявил чрезвычайное положение, заявил, что берет власть в свои руки «в соответствии с конституцией и волей партии» и распорядился арестовать нескольких высокопоставленных генералов.  В течение следующих семидесяти двух часов аль-Маджид был мертв – погиб, согласно официальной версии, в «дорожно-транспортном происшествии» на дороге из Багдада в Самарру. Формально расстрел автоколонны действительно можно отнести к дорожно-транспортным происшествиям.

 

Федаины Саддама, военизированное формирование под командованием его старшего сына Удея, остались без лидера и без опоры. Их командиры, не зная, мертв ли один лишь Саддам, избежал ли его сын той же участи, приказывали личному составу удерживать занятые сразу же после известия о взрыве позиции, ожидая что их воздь вскоре свяжется с ними. К тому моменту, когда они наконец отдали приказ прорываться и рассосредотачиваться на местности, регулярная армия уже установила контроль над ключевыми объектами столицы. Большая часть федаинов была блокирована и частично сложила оружие, частично оказалась истреблена; меньшинству удалось прорваться в сельскую местность.

 

К концу октября в новостях из Ирака, бывших до этого максимально обрывочными, появилась конкретика; в многосторонней борьбе определился победитель. Было видно, что по крайней мере Багдад с окрестностями под контролем Султана Хашима Ахмада аль-Таи, министру обороны. Все, кто в те смутные дни вслед за аль-Маджидом заявил о принятии полномочий, к тому моменту были мертвы. Но Аль-Таи, кадровый военный офицер из северного города Мосула, не был относился к клану Саддама, не был тикритцем, и поэтому его положение оставалось  шатким. Он пользовался уважением офицерского корпуса, но ему не хватало кровных связей и племенных сетей, которые поддерживали баасистскую элиту на протяжении трёх десятилетий. Если бы он провозгласил себя президентом, он вряд ли долго прожил после этого, несмотря на усиленную охрану. Чтобы выжить, ему нужны были союзники, и министр нашёл их в оставшихся представителях клана

 

Барзан Ибрагим аль-Тикрити был сводным братом Саддама, человеком значительного интеллекта и независимых амбиций. В 1980-х годах он возглавлял Мухабарат, разведывательную службу, прежде чем расссориться с президентом из-за семейного конфликта и быть направленным в Женеву в качестве посла Ирака в ООН. В конце 1990-х он вернулся в Ирак, но так и не допустили обратно в ближайшее окружение, и этот факт спас ему жизнь. Он находился в Багдаде, ожидая очередной опалы со стороны Саддама, когда слышал о падении дворца. Лишенный возможности повлиять на что-то, он ожидал, когда за ним придут. Обстоятельства сложились так, что первыми до Барзана добрались люди министра обороны. После нескольких дней в загородном доме его вновь доставили в Багдад на встречу с Аль-Таи, заявившим, что «рад приветствовать нового президента Ирака». За старание генерал потребовал не так уж и много: всего-то пост вице-президента вдобавок к тому, который он уже занимал. Третим участником сложившегося триумвирата стал Хани Абд аль-Латиф Тилфах аль-Тикрити, помощник Кусея Хусейна, вышедший на контакт с Аль-Таи сразу же после того, как убедился в гибели своего покровителя.

 

У остававшихся в живых членов тикритского клана в данных обстоятельствах не было иного выбора, кроме как сплотиться вокруг Барзана. В последующие недели после вступления нового президента в должность, практически весь Ирак признал его власть, остающиеся очаги сопротивления были изолированными и территориально небольшими.

 

Ультиматум и конец.

В этот водоворот и вмешалось международное сообщество. В конце осени новые лидеры Ирака получили резкое послание: эпоха неповиновения закончилась. Инспекторы по вооружениям будут допущены безоговорочно. Режим предоставит полный отчет о своих программах вооружений. Невыполнение требований повлечет за собой последствия.

 

Новое иракское руководство первоначально пыталось затянуть переговоры. Аль-Таи и Барзан, сами ветераны игр режима, понимали ценность задержки надеялись смягчить условия. Поначалу им это даже удавалось, но в марте пришло известие о смерти бен Ладена. Демонстрация американского влияния, готовности применять силу решительно и без предупреждения, оказала глубокое психологическое воздействие. Если Соединённые Штаты смогли найти и ликвидировать человека, скрывающегося в горах Афганистана, какие надежды на сопротивление у ослабленного, расколотого иракского государства? Решимость нового руководства ослабла, и Штаты усилили напор на заметно растерявшихся иракских переговорщиков. Правители Ирака проведут выборы – не в отдалённом будущем, а в течение двух лет – под международным наблюдением. В этом случае партия Баас сможет продолжить свое существование; личная безопасность ключевых фигур при выполнении всех условия будет гарантирована.

 

Результатом стало Багдадское соглашение, подписанное 30 апреля 2003 года под эгидой Организации Объединенных Наций. Новое руководство Ирака приняло программу полного разоружения, размещение международных инспекторов по вооружениям и создание переходной администрации, которая займется организацией выборов. В обмен на это аль-Таи, Барзан, другие представители тикритского клана и избранная группа высокопоставленных чиновников получили иммунитет от судебного преследования и им было разрешено покинуть Ирак, обосновавшись в избранных ими государствах Персидского залива. Республика Ирак начала долгий и неопределенный процесс восстановления.

 

Конспирология вокруг Ирака, конечно, не исчезла после выборов; матерые американские параноики продолжали проводить параллели между гибелью Саддама и сорванной благодаря бдительности Халеви атакой на символы США. История «багдадского камикадзе», человека, который направил свой МиГ-23 в самое сердце дворца, оставалась источником бесконечных спекуляций. Отсутствие четкого мотива, неспособность охраны предотвратить нападение, удобная гибель стольких ключевых фигур в один момент, сомнительная роль Барзана — всё это было полотном, на которое можно было проецировать тысячи различных историй. Там, где не было одного четкого объяснения, а только версии, процветали разнообразные теории.

Изменено 15 August пользователем Marten

[Villehardouin]

Интересно. И все еще получается добрее.

Можно было б и Лукашенко скинуть в 2001 - без теракта 11 сентября протесты после фальсификации выборов 9 сентября идут сильнее, а если он прикажет разгонять, то, вероятно, следующий приказ будет готовить вертолет...

[Marten]

Можно было б и Лукашенко скинуть в 2001

На Лукашенко, признаться, есть определенные планы, но копну этот момент с выборами 2001 года поглубже, посмотрю масштаб протестов - может, и изменится что-нибудь.

Впрочем, немного спойлерну, в начале нулевых в Восточной Европе и так не будет скучно.

Изменено 18 July пользователем Marten

[Marten]

В следующей серии: Tora! Tora! Tora!

 

Изменено 18 July пользователем Marten

[Росол]

начале нулевых в Восточной Европе и так не будет скучно.

Если не будет великого гепы не канон))

-е, когда Иванов окончательно себя исчерпает:

[Marten]

Если не будет великого гепы не канон))

Допы с Гепой тут не будет

[Marten]

Японское нашествие на поп-культуру.

Последние годы двадцатого века и начало двадцать первого ознаменовались перестройкой культурного баланса сил. В течение двух десятилетий западная индустрия развлечений рассматривала Японию как источник экзотического сырья — место, производящее любопытные гаджеты, странные мультфильмы и непостижимые модные тенденции, которые можно было выборочно импортировать, переупаковывать и продавать обратно глобальной аудитории, которая понимала их лишь как своего рода стильный шум. К началу 1999 года эти отношения изменились.

 

Двигателем этой трансформации была экономика. Японские банки, освободившись от каскадных дефолтов, упорядоченно консолидировали свои проблемные кредиты. Терпеливая реструктуризация, проведенная Министерством финансов, сохранила капитал, который подпитывал развлекательные конгломераты — Sony, Bandai, Kodansha, Shueisha — на протяжении десятилетия агрессивной международной экспансии. Работники сферы услуг оставались трудоустроенными, потребительская экономика пребывала на подъеме, а огромный внутренний рынок музыки, анимации и видеоигр продолжал создавать продукты, доведенные до совершенства, которому не могла соответствовать ни одна другая страна.

 

Звуковая атака.

Музыкальным авангардом японской волны был жанр, который не поддавался простому переводу. Visual kei, андрогинное, яркое и театральное рок-движение, зародившееся в токийских клубах в начале 1990-х, в 1998 году прорвалось через Тихий океан с такой силой, что застало американскую музыкальную индустрию врасплох. Переломным  стал альбом, который своим звучанием, происхождением и символикой воплотил в себе целый культурный момент.

 

Выпустившей его группой стала Zilch, собранная гитаристом и автором песен Хидето Мацумото, известным по всему миру под сценическим псевдонимом hide. hide был ведущим гитаристом X Japan, титанов visual kei, чей распад на пике славы в 1997 году стал событием национального масштаба. В отличие от многих своих современников, hide смотрел вовне. Он провел время в Лос-Анджелесе, впитывая американский индастриал-рок, альтернативный металл и электронный экспериментализм, зарождавшийся в андеграунде. Zilch был его попыткой объединить эти звуки с мелодичной чувствительностью японской поп-музыки, проектом настолько целенаправленно пантихоокеанским, что участники группы были набраны как из токийской сцены, так и из рядов американских сессионных музыкантов. Альбом, который они выпустили, «Ja, Zoo», сочетал английские и японские тексты, и в сентябре 1998 года он, влетел в японские чарты.

 

«Прогрев» аудитории перед выходом альбома шел с весны 1998 года, когда сначала в свет вышел сингл Pink Spider, а затем галлюцинаторный клип на этот сингл стал постоянным хитом в ночной ротации MTV. Альбом с обложкой, изображающей розововолосого Мацумото в виде зверя в клетке, разошелся тиражом в два миллиона копий в Японии и еще восемьсот тысяч в США, что поставило его в один ряд с крупнейшими отечественными рок-релизами года. Поначалу критики были озадачены, но в конце концов сдались. Журнал Rolling Stone в своем итоговом номере назвал альбом «Ja, Zoo» «пластинкой, которая окончательно стерла грань между западным роком и его японским отражением», и присвоил ему звание «Альбом года» — жест, который был одновременно искренним восхищением и признанием того, что центр тяжести сместился.

 

Сам hide стал самой невероятной мировой рок-звездой десятилетия. Он гастролировал с группой, в состав которой входили участники американских и британских индастриал-групп, был хедлайнером второй сцены Lollapalooza в 1999 году, вновь заказывал обложки своих следующих альбомов у Гигера и давал интервью на ломаном, но решительном английском языке, в которых проповедовал учение о музыкальном фьюжене. В обращениях к фанатам он намекал на некий якобы пережитый им околосмертный опыт, и это окутывало его шаманской аурой, ощущением того, что он побывал на другой стороне и вернулся с песнями. К 2001 году он сотрудничал с американскими продюсерами над сольным проектом, который должен был объединить visual kei с хип-хопом — стилистическое столкновение, которое старые категории музыкальной индустрии не могли вместить и поэтому были вынуждены принять.

 

За ним последовала более широкая волна J-Pop. Утада Хикару, японская певица и автор песен, родившаяся в Нью-Йорке и выросшая в Токио, выпустила свой дебютный альбом «First Love» в 1999 году; он разошелся тиражом свыше десять миллионов копий по всему миру и попал в топ-40 Billboard — достижение, к которому до нее не приближался ни один японский исполнитель. В 2001 году ее лицо украшало шкафчики американских школьников рядом с Бритни Спирс и Destiny's Child. Хамасаки Аюми, императрица гламура Сибуи, собирала полные стадионы по всей Азии и дала аншлаговый концерт в Мэдисон-сквер-гарден в 2002 году. Американская музыкальная индустрия, которая в 1990-е годы экспортировала в мир гранж, хип-хоп и подростковую поп-музыку, впервые столкнулась с дефицитом культурного обмена. Tower Records выделила целые ряды под японский импорт. Sam Goody начала продавать компакт-диски на японском языке. Фраза «J-Pop» вошла в американский обиход – да и не только в американский.

 

Норико Сакаи, начавшая карьеру в конце 1980-х, на рубеже веков была крайне популярна и за пределами родного архипелага, особенно в Гонконге и на Тайване. Концертный тур, организованный ей в 1998-1999 годах, охватывал Сингапур, Южную Корею, Малайзию, Индонезию, Таиланд, Тайвань, материковый Китай и, в довершение, Россию – ее концерт во Владивостоке стал первым явлением звезды такого калибра перед русскими фанатами. Позже, в конце 2000 года, Норико записала совместный трек с российской певицей Линдой (Светланой Гейман), в 1994 ворвавшейся в российские чарты со своими «Песнями тибетских лам», а за год до этого фита закрепившей свое место на вершине альбомом «Плацента». Песня с названием «Кобе-Нефтегорск» была посвящена всем жертвам всколыхнувших пять лет назад Дальний Восток землетрясений. Между тем J-рок, более жесткий и эстетически яркий, нашел свою западную аудиторию среди недовольных детей из пригородов, которые открыли для себя такие группы, как L'Arc~en~Ciel, через пиринговые сети обмена файлами и растущее сообщество фансабов. В Москве и Санкт-Петербурге заметные сообщества фанатов j-рока начали возникать с того же 2000 года.

 

Восхождение аниме.

Визуальный аналог звукового вторжения был еще более повсеместным. Японская анимация распространялась на Западе с 1960-х годов, но всегда оставалась в рамках узкого круга — детские программы, отдельные культовые фильмы, группки одержимых нишевой культурой. Конец 1990-х годов разрушил эти рамки. Фильмы Хаяо Миядзаки, распространяемые на международном уровне компанией Walt Disney в рамках сделки, которая предоставила гиганту из Бербанка мировые права, но минимальный творческий контроль, стали событиями того рода, которые Голливуд когда-то оставлял для своих собственных летних блокбастеров.

 

«Принцесса Мононоке», выпущенная в Японии в июле 1997 года, вышла в широкий прокат в Америке осенью 1999 года, сопровождаемая полномасштабной маркетинговой кампанией по образцу полнометражных фильмов эпохи «Диснеевского ренессанса». Перед этим Миядзаки, боящийся, что адаптация его творения может стать кастрацией, послал продюсерам катану с приложенной к ней лаконичной запиской: «no cuts!» По иронии судьбы, переводом фильма на английский и адаптацией имен занимался Нил Гейман, пока еще известный преимущественно как комиксист, но уже через несколько лет после этого ставший одним из самых популярных и покупаемых писателей начала XXI века. Зрители сидели в ошеломлённом молчании до конца титров, выходя, чтобы спросить друг друга, имеет ли мультфильм право быть таким серьёзным. Фильм собрал более двухсот миллионов долларов по всему миру и получил номинацию на премию «Оскар» в категории «Лучший фильм на иностранном языке» — категорию, в которой анимация никогда прежде не участвовала. Он проиграл, но прецедент был создан.

 

Последовавший за этим триумф был ещё масштабнее. «Унесённые призраками», фантасмагорическая история взросления, действие которой разворачивается в мире духов, премьера которой состоялась в Японии в июле 2001 года, американский прокат начался осенью следующего года, а российский – в конце декабря. Фильм собрал триста пятьдесят миллионов долларов, став самым кассовым фильмом в истории Японии и, на некоторое время, самым кассовым фильмом на неанглийском языке за всю историю. В американском прокате его успех был обусловлен не только детскими зрителями, но и той же аудиторией двадцатилетних, для которой различие между «иностранными» и «отечественными» развлечениями перестало иметь какое-либо существенное значение. «Унесённые призраками» триумфально выступили на международных кинопремиях и на 74-й церемонии вручения премии «Оскар», состоявшейся в марте 2002 года, взяли вторую в истории высшую награду за лучший анимационный фильм. Триумф Миядзаки не был единичным. «Метрополис» Ринтаро, скрестившая дизельпанк и киберпанка даптация манги Осаму Тэдзуки (которая, в свою очередь, адаптировала легендарный немой фильм Фрица Ланга), получила широкий прокат в Северной Америке в начале 2002 года. Она была слишком  экспериментальной, чтобы кассовые сборы зашкаливали, но его влияние на дизайн, от музыкальных клипов до модных фотосессий, оказалось долговременным.

 

Не менее победоносной японская экспансия оказалась среди тех, кто привык потреблять сериальный контент. Эстетика «Сейлор Мун» и «Драгон Болл Z», отличавшаяся угловатым, большеглазым стилем, стала плацдармом; за этим последовал настоящий наплыв. «Neon Genesis Evangelion» (получивший нецензурированную, режиссёрскую версию для повторной трансляции) с его каббалистическим мистицизмом и бескомпромиссным изображением подросткового кризиса стал предметом университетских семинаров. «Cowboy Bebop», космический вестерн-нуар режиссёра Синъитиро Ватанабэ, завершил свой показ в Японии в 1999 году и был приобретён блоком Adult Swim телеканала Cartoon Network для запуска в сентябре 2001 года. Параллельно с ней транслировалась более дерзкая, но столь же стильная космическая опера «Outlaw Star»; DVD-релизы обоих сериалов продавались в количествах, сопоставимых с продажами телесериалов с живыми актерами, а раздел аниме в среднем американском видеопрокате за три года расширился с одной полки до целого ряда.

 

Однако не аниме единым заявила о себе в те годы японская мультипликация.

Изменено 19 July пользователем Marten

[Marten]

Пришествие цифры.

Фильм Square Pictures «Final Fantasy: The Spirits Within» с самого начала, с 1997 года, задумывался как высшая демонстрация компьютерного фотореализма: научно-фантастическая эпопея, населённая настолько тщательно прорисованными человеческими персонажами, что отдельные пряди волос развевались на имитированном ветру. Проект едва не рухнул под тяжестью собственных амбиций. К весне 2000 года первые тестовые кадры выявили катастрофическую проблему: главные герои, несмотря на всё своё техническое совершенство, находились в «зловещей долине», которая вызывала у зрителей скорее дискомфорт, чем очарование. Первые тестовые кадры, просочившиеся в сеть в 1999 году, были встречены с насмешками; персонажи выглядели как аниматронные трупы. Сценарий, запутанная история, полная смутного философствования, не понравился ни фанатам игровой серии, ни незнакомой с ней публике.

 

В решении, которое инсайдеры индустрии позже назвали самой быстрой и радикальной переработкой такого масштаба, руководство Square распорядилось о масштабной модернизации. Чудом удалось обойтись без случаев кароси, но, как позже признавался режиссер Хиронобу Сакагути, некоторые сотрудники дошли до галлюцинаций в процессе долгой студийной работы. Сюжет был лишен большинства мифологических отсылок, непонятных за пределами Японии. Первоначальная концепция, склонявшаяся к мрачному, научно-фантастическому тону, была значительно переработана на ходу. Цветовая палитра стала  ярче, анимация персонажей смягчилась, а их движения переработаны с учётом мнения бывших аниматоров Disney, привлеченных в качестве консультантов. Радикально переписанный сценарий стал куда динамичнее, концентрируясь на борьбе против инопланетного вторжения, при этом сохранил экологический мистицизм, а специально для фанатов игровой серии добавили ряд отсылок, не влияющих на сюжет глобально. Бюджет разросся до ошеломляющих 170 миллионов долларов. Руководство Square, прекрасно понимая, что будущее компании зависит от успеха фильма, санкционировало все расходы. Мультфильм вышел в прокате в октябре; Sony Pictures, дистрибьютор, готовилась к катастрофе.

 

Катастрофа так и не наступила. Зрители устремились посмотреть на будущее кинематографа, и будущее, на этот раз, не разочаровало.

 

Фанаты назвали его «первым настоящим мультфильмом XXI века», а критики – первой по-настоящему убедительной демонстрацией того, что компьютерная анимация может изображать людей, не жертвуя при этом эмпатией. Роджер Эберт, рецензируя фильм в «Chicago Sun-Times», написал, что «впервые анимационный фильм заставил меня забыть, что я смотрю анимацию». Аки Росс, главная героиня-ученая, озвученная Минг-На Вэнь, мгновенно стала иконой, её полупрозрачная кожа и развевающиеся темные волосы красовались на бесчисленных обложках журналов и статей о будущем кинематографа. Другие актеры озвучки, включая Алека Болдуина, также выложились вовсю, а кульминационная сцена фильма, в которой полупрозрачный дух Гайи поднимается из руин разрушенного города, стала одним из самых обсуждаемых визуальных эффектов в истории кинематографа. «Final Fantasy: The Spirits Within» собрал более четырехсот миллионов долларов по всему миру. Его успех послужил катализатором волны серьезной, ориентированной на взрослую аудиторию компьютерной анимации.

 

Что наиболее примечательно, в марте 2002 года «Final Fantasy: The Spirits Within» получил первую в истории премию «Оскар» за лучший анимационный фильм на 74-й церемонии вручения. Хиронобу Сакагути, принимая статуэтку с немного растерянным поклоном, поблагодарил «каждого художника, который верил, что пиксель может содержать душу».

 

После этого Square Pictures была приобретена Sony в результате дружественного слияния, а Сакагути стал креативным директором нового подразделения по созданию анимационных полнометражных фильмов. Вскоре началась работа над экранизацией Final Fantasy VII, которая доминировала в прокате 2004 года и надолго разделила интернет на «Team Aerith», «Team Tifa» и численно небольшую, но крайне сплоченную и бескомпромиссную «Team Scarlet».

 

Эта победа утвердила Японию в качестве бесспорного лидера в полнометражной компьютерной анимации, и эту позицию она не уступала долгие годы. Фотореалистичные амбиции фильма ознаменовали появление того, что пресса начала называть «токийским стилем» в анимационных фильмах. Американским студиям теперь приходилось либо спешно догонять парадигму, которую изобрели не они, либо прорываться за счет чего-то совсем иного.

Изменено 19 July пользователем Marten

[Marten]

Америка, стирающая границы.

Однако, несмотря на японское превосходство в анимации, Соединенные Штаты сохранили свое доминирование в прокате художественных фильмов и обширной, разветвленной сети видеопрокатов и кабельных каналов, которые по-прежнему определяли то, как большая часть мира потребляет движущиеся изображения. И в сентябре 2001 года вышел американский фильм, который, казалось, кристаллизовал дезориентированное настроение поколения.

 

«Донни Дарко», дебютный полнометражный фильм 26-летнего сценариста и режиссера Ричарда Келли, был непростым проектом: финансирование собиралось на скорую руку растерянными независимыми инвесторами, а тон фильма балансировал между подростковой комедией, психологическим ужасом и притчей о путешествиях во времени. Это был фильм, отличающийся намеренной, тревожной странностью: подросток из пригорода (21-летний Джейк Джилленхол), преследуемый видениями чудовищного кролика, предрекающего конец света, ходит во сне по Мидлсексу, штат Вирджиния, который одновременно банален и апокалиптичен, в то время как с неба падает двигатель самолета, а альтернативная временная линия заплетается под поверхностью обычных дней. Премьера фильма 21 сентября 2001 года предполагалась скромной,  в виде ограниченного проката в артхаусных кинотеатрах, а маркетинговая кампания практически отсутствовала. Но выход фильма года в стране, которая только что едва избежала собственной катастрофы, оказался невероятно своевременным. История молодого человека, борющегося с предопределением и моральным выбором, разворачивающаяся на фоне культурного мусора 1980-х годов и сопровождаемая пронзительной кавер-версией песни «Mad World», нашла отклик у аудитории, которая предыдущую неделю размышляла о хрупкости собственной реальности.

 

Фанаты мгновенно возвели Джилленхола в ранг культовой фигуры. На зарождающихся веб-форумах и на досках объявлений AOL поколение подростков и молодых людей покадрово разбирало фильм. Они составляли карты правил «касательного мира», обсуждали природу Манипулируемых Мертвых с интенсивностью талмудистов и писали пространные эссе о физике путешествий во времени, которые сценарий фильма лишь полушутя предлагал. К весне 2002 года фильм был переиздан в более широком прокате, многократно окупив свой бюджет. По обе стороны Атлантики «Донни Дарко» стал «полуночным фильмом» нового поколения, его влияние распространилось на моду, музыку и зарождающуюся уже тогда вовсю эстетику «магического реализма»

 

Граница между кино и телевидением, долгое время жесткая, размывалась годами, и Дэвид Линч приложил руку к ее стиранию, когда взялся за «Малхолланд Драйв». Первоначально задуманный и снятый как пилотный эпизод для телесериала ABC, проект был отклонен телеканалом в 1999 году и, казалось, был обречен на забвение. Однако в стремительно меняющемся медиапространстве 2000 года премиальный кабельный канал Showtime, жаждавший престижного проекта «с именем», способного конкурировать с сериалом HBO «Клан Сопрано», приобрел пилотный эпизод и обязался снять полный сезон из тринадцати серий.

 

Линч, получив творческую свободу, которую он всегда требовал, расширил свое сюрреалистическое видение голливудских снов и кошмаров в цельный, сериализованный пазл, который транслировался до осени 2001 года. Сериал, сравнение которого с «Твин Пикс» почти сразу же стало общим местом, принес Линчу «Эмми», а Наоми Уоттс, неизвестная до пилотного эпизода, в одночасье стала звездой. Его DVD-издание, выпущенное в начале 2002 года, стало неотъемлемой частью студенческих общежитий и полок киноманов, а его интерпретация была посвящена целая индустрия эссе и онлайн-дискуссий. Успех «Малхолланд Драйв» как сериала ускорил переход режиссеров-авторов на телевидение, тенденцию, которая переопределила американское повествование в последующее десятилетие. Сам Линч в 2005 году снял один из эпизодов для сериала-антологии «Мастера ужасов» для Showtime — один из самых высокооцененных зрителями.

 

Впрочем, в то самое время, как Келли и Линч исследовали чисто американские страхи и травмы, большие экраны США не были свободны от влияния Азии. Показательно, что одним из самых кассовых американских фильмов 2001 года оказался «Перл-Харбор», и аудитория не уставала подчеркивать иронию такого совпадения – мол, очень своевременное кино! Два фильма, вышедшие с интервалом примерно в год, очень разные по жанрам, кристаллизовали эту тенденцию.

 

«Час пик» Бретта Ратнера, вышедший в сентябре 1998 года, объединил Джеки Чана и Криса Такера в комедийном боевике. С тех пор спрос на подобные межкультурными «бадди-муви», подпитываемый экономической уверенностью Азии и диаспорными сообществами только рос, так что их воссоединение было вопросом времени. Действие вышедшего в августе 2001 года сиквела разворачивалось как в Лас-Вегасе, так и в Гонконге, но с некоторым перевесом «азиатской» части по хронометражу. Его непринужденные двуязычные диалоги, роскошные натурные съемки сверкающего, свободного от кризисов Гонконга и добродушная пародия на клише американских и китайских полицейских фильмов сделали его мировым феноменом. То, что представлять собой «Запад» в сердце азиатского мегаполиса выпало афроамериканскому персонажу,  доаолнительно подогрело зрительский интерес. В некотором смысле, фильм был мультиплексным аналогом эстетики «Тигрового стиля»: стильный, космополитичный и представляющий зрителям гротескные, но привлекательные азиатские образы. Фильм собрал более 400 миллионов долларов по всему миру,  причем большую часть принесли все-таки азиатские зрители. Последующие фильмы этой серии создавались с большей степенью творческого контроля со стороны гонконгской команды Чана, и Ратнер принял это изменение, поскольку этого требовали кассовые сборы.

 

В следующем году DreamWorks выпустила «Звонок» (The Ring), американскую адаптацию японского хоррор-сенсации Ringu. Режиссёром фильма выступил Гор Вербински, а главную роль исполнила звезда «Малхолланд Драйв» Наоми Уоттс. Фильм перенёс сюжет о проклятой видеокассете через океан, в Сиэтл, на северо-запад Тихоокеанского побережья, но сохранил визуальный язык, несомненно, японского происхождения — ползающие, дёргающиеся движения мстительного духа, палитра серо-зелёного ужаса, всепроникающее ощущение технологической угрозы. Фильм, собравший свыше 250 миллионов долларов по всему миру, «перезапустил» жанр хоррора и положил начало моде на американские ремейки азиатских ужасов, которая продлилась десятилетие. Проклятая видеокассета, мстительные онрё, ощущение технологии как проводника древней злобы — всё это стало понятным, даже знакомым зрителям мультиплексов, которые годами впитывали аниме и японские ужасы через глобализированные сети распространения интернета. У такого зрителя мертвая девушка с мокрыми черными волосами, выползающая из экрана телевизора, вызывала одновременно и страх и некое восхищение. В своих рецензиях критики находили Садако и ее американскую «сестру» Самару почти что лицами нового мира, в котором культура перестала соблюдать национальные границы, вместо этого двигаясь по оптоволоконным кабелям и судоходным путям, которые объединили Тихоокеанский регион в единый, тревожный и восторженный рынок.
(продолжение следует)

Изменено 20 July пользователем Marten

[Marten]

Некоторые из самых показательных представителей российской музыки рубежа веков. Вот как-то так и здесь это будет выглядеть...

 

[Тарн]

Здрайвствуйте коллега Marten

Мне очень понравилось читать про альтернативную кинематографию в Вашем таймлайне. 

У меня есть вопрос, в Вашем таймлайне снимут ряд фильмов, которые не сняли из-за теракта 11 сентября «Правдивая ложь 2», сиквел «Форреста Гампа» и «Nosebleed» — комедийный боевик, в котором Джеки Чан должен был сыграть мойщика окон Всемирного торгового центра. 

И еще как фанат вселенной  Трансформеров скажу что, отсуствия войны в Ираке приведет к тому, что Hasbro снимет сначала фильм про «GI Joe» и фильм выйдет в 2007 вместо Трансформеров, и его режиссером может станет Майкл Бэй, которому будет намного интересные снимать подобный фильм, чем снимать про Трансформеров, которые не были интересны самому Бэю

А фильм про самых Трансформеров выйдет позже, например в 2009 и его режиссером станет другой человек, который снимет фильм намного качественные и  канонечнее чем Майкл Бэй. Режиссером Трансформеров может стать Стивен Соммерс, Роберт Земекис или сам Спилберг. И, учитывая что в Вашем таймлайне «Final Fantasy: The Spirits Within» стал большим успехом, то первый фильм про Трансформеров может будет полностью нарисованным на компьютеры ( как мультфильм Transformers One 2024) 

Еще, один момент который может изменется в Трансформеров, если у него будет другой режиссер. Оптимуса Прайма в фильмах озвучил Питер Каллен, который озвучивал данного персонажа в еще мультсериале 1984. А Мегатрона в мультсериале 1984 озвучил Фрэнк Уэлкер, которого Майкл Бэй посмел не взять на озвучку Мегатрона в трех первых своих фильмах ( к счастью Фрэнк Уэлкер озвучил другого персонажа в третьем фильмы про Трансформеров и наконец, озвучил Мегатрона в четвертой и пятом фильмах ). И, в Вашем мире этой исторической несправедливости можно избежать, и в первом фильмы про Трансформеров с другим режиссером, Фрэнк Уэлкер с самого озвучит  Мегатрона  

Изменено 20 July пользователем Тарн

[Marten]

сиквел «Форреста Гампа»

Уже практически вот-вот)

По Хасбро тоже кое-что будет, но пока в процессе уточнения. Спасибо за идеи!

[Дарт Аньян]

И еще как фанат вселенной  Трансформеров скажу что, отсуствия войны в Ираке приведет к тому, что Hasbro снимет сначала фильм про «GI Joe» и фильм выйдет в 2007 вместо Трансформеров, и его режиссером может станет Майкл Бэй, которому будет намного интересные снимать подобный фильм, чем снимать про Трансформеров, которые не были интересны самому Бэю

А фильм про самых Трансформеров выйдет позже, например в 2009 и его режиссером станет другой человек, который снимет фильм намного качественные и  канонечнее чем Майкл Бэй. Режиссером Трансформеров может стать Стивен Соммерс, Роберт Земекис или сам Спилберг.

А ведь по сути вы предлагаете отзеркалить РИ! Ведь в реале фильм по «G.I. Joe» («Бросок кобры») сняли в 2009, и его снял как раз Соммерс. При этом «Бросок кобры» выступил не самым лучшим образом, из-за чего франшиза получила один сиквел и быстро заглохла.

 

В таком случае, коли идёт «отзеркаливание», здесь выйдет наоборот? Раз «G.I. Joe» снимает Майкл Бэй (и хронологически первым, в 2007), то он и приведёт франшизу к успеху? А Соммерс, снявший «Трансформеров» в 2009 г., уже после успеха Бэя, не сможет вытянуть свою франшизу? Возможно, получится обойтись и без провала уровня «Броска кобры», но «труба пониже, дым пожиже» при чрезмерно раздутом бюджете (например, если действительно попытаются сделать сверхфотореалистичный мульт) может быть расценено корпорацией как катастрофа.

 

Это к тому, что не всё должно вести к позитиве, нужен баланс.

[Marten]

Раз «G.I. Joe» снимает Майкл Бэй (и хронологически первым, в 2007), то он и приведёт франшизу к успеху? А Соммерс, снявший «Трансформеров» в 2009 г., уже после успеха Бэя, не сможет вытянуть свою франшизу?

А что, занятная версия, вполне может быть! Хотя и не факт, что "Транформеров" будет снимать именно Соммерс) Земекис в конце нулевых здесь, скорее всего, будет занят в другом месте.

[Тарн]

Спасибо за ответ коллега Marten

 

Мне кажется, что фильм про Трансформеров, который выйдет позже «G.I. Joe» , примерно в 2009, вряд ли может сильно провалится. Фильмам по вселенной «G.I. Joe» вообще сложно набрать много кассы за пределами США, из-за их упора на американский ура-патриотизм, и только режиссерам вроде Майкла Бэя, которые умеют снимать зрелещные и тупые ( в хорошем смысле этого слова) фильмы, может сделать фильм про «G.I. Joe» успешной в кассовом плане. А у фильмов про Трансформеров другая аудитория, и им в любом случае легче собрать деньги за пределами США, тем более в Вашем таймлайне у восточно-азиатских стран больше финансового и культурного влияния на остальной мир, и возможно часть событий фильма про Трансформеров перенесут в Азию

Изменено 20 July пользователем Тарн

[Marten]

Мне кажется, что фильм про Трансформеров, который выйдет позже «G.I. Joe» , примерно в 2009, вряд ли может сильно провалится

Зависит еще и от того, кто и как снимет)

возможно часть событий фильма про Трансформеров перенесут в Азию

Не исключено.
 

В плане анимации, кстати, Hasbro тоже будет чем удивить зрителей, и не раз, но до этого дойдет еще не скоро.

[Число пи]

он и приведёт франшизу к успеху?

Не уверен. Первый фильм ещё кое-как тянет, но вторая часть вообще классический проходной американский боевичок. 

А Соммерс, снявший «Трансформеров» в 2009 г., уже после успеха Бэя, не сможет вытянуть свою франшизу?

Сомневаюсь. И фильм, и франшиза довольно интересные с незаезженными или не очень заезженными идеями, сюжетами, деталями и прочим. 

[Юзернейм]

Не забывайте, что при плохом режиссере можно уничтожить потенциал самой интересной франшизы. Я имею ввиду у нас есть адаптации аниме(вроде ДБ и Тетради смерти), или ДС(там правда продюсеры очень сильно отличились, но все же) 

[Magnum]

Трансформеры, Джи-Ай Джо... какая черная дистопия... 

 

[Marten]

какая черная дистопия

"Мы еще даже не начинали!"

[Marten]

адаптации аниме

Тетради смерти

Ох. Помню. Нет, здесь этого точно не будет.

[Тарн]

Спасибо за ответ коллега Marten

У меня вопрос, если фильм про Трансформеров выйдет позже, то возможно, что крутой и классный мультсериал Transformers: Animated продлят на 4 сезон ( 4 сезон отменили из-за желание Hasbro сделать другой мультсериал про Трансформеров, ближе по стилестике к фильмам Майкла Бэя )

https://tfwiki.net/wiki/Transformers_Animated_season_4 

Вот ссылка на нереализированные идеи 4 сезона Transformers: Animated

 

[Marten]

А культурные альтернативы-то вызывают отклик, оказывается... Может, в следующий раз развилку с подавлением "Бунта четырнадцати" замутить?

Изменено 20 July пользователем Marten

[Число пи]

Не забывайте, что при плохом режиссере можно уничтожить потенциал самой интересной франшизы.

Соммерс более-менее норм. Были и неудачи, и звëздный час с "Мумией".

[Marten]

Второй забег.

Утром 10 сентября 2001 года Эрик Рот в своем кабинете в Санта-Монике печатал последние слова сценария, который не давал ему покоя два года. Сценарий представлял собой адаптацию романа Уинстона Грума 1995 года «Гамп и компания», плутовского продолжения книги, вдохновившей Роберта Земекиса на создание шедевра 1994 года. Рот, получивший премию «Оскар» за сценарий к фильму «Форрест Гамп», поначалу не хотел возвращаться к этому материалу. Первый фильм закончился с такой изящной завершенностью, что любое продолжение сильно  рисковало. Но книга Грума была настойчивой и странной, и Земекис, который кружил вокруг этого проекта с 1999 года, наконец убедил Рота и Тома Хэнкса, что время пришло. Сценарий был завершен поздним вечером 10 сентября, его страницы были отправлены курьером в дома Земекиса и Хэнкса с сопроводительной запиской: «Возможно, у нас что-то получится».

 

На следующий день, в конференц-зале на территории студии Paramount на Мелроуз-авеню, Рот, Земекис и Хэнкс собрались в десять часов утра на читку. Земекиса больше всего занимала техническая часть воплощения этого сценария в жизнь: он был очарован задачей интеграции Хэнкса в исторические кадры эпохи Рейгана — речь 1987 года «Снесите эту стену», биржевые торги в октябре 1987 года, Хьюстонский Астродом во время Республиканского национального съезда 1988 года. Хэнкс, самый скептичный из трио по отношению к этому проекту, прочёл ключевые сцены сценария и, вопреки собственной осторожности, был тронут финальными эпизодами, в которых Гамп, теперь уже постаревший и обветренный, находит общий язык со своим отчуждённым сыном, Форрестом-младшим, и тихо примиряется с призраком Дженни, «отпускающим» его. Рот, наблюдая за реакцией своих коллег, уже к полудню понял, что фильм будет снят.

 

Сценарий, состоящий из 142 страниц, в общих чертах следовал роману Грума, свободно придумывая новые эпизоды, основанные на недавнем прошлом. Форрест, потерявший Дженни и теперь воспитывающий их сына-подростка, оказывался в растерянности и почти без гроша в кармане после краха креветочной промышленности и вновь втягивался в череду нелепых событий.

 

Он оказался при падении Берлинской стены — искал футбольный мяч, пока мимо него с востока на запад проносилась толпа немцев, — а позже тестировал злополучную «New Coke». Он пожимал руку Рональду Рейгану на государственном ужине, работал уборщиком в новоорлеанском стрип-клубе, проводил сюрреалистический период, распространяя энциклопедии  от двери к двери вместе с параноидальным  бывшим агентом ЦРУ, который считал, что миром управляет тайная ложа, и беседовал как  с Оливером Нортом, так и с четой Клинтон. На протяжении всего фильма он оставался тем же Форрестом: искренним, добрым, сбитым с толку злобой и сложностью мира и постоянно ищущим путь обратно, к своему сыну.

 

Том Хэнкс двигался в кадре с той же невозмутимой доверчивостью, которая сделала персонажа национальным архетипом, хотя технические сложности были огромны. Бесшовное встраивание Хэнкса в исторические кадры в первом фильме стало триумфом визуальных эффектов 1990-х годов, а сиквел требовал еще более амбициозной интеграции главного героя в визуальную ткань 1980-х и начала 1990-х годов. Сцена у Берлинской стены, включавшая цифровую реконструкцию толпы у Бранденбургских ворот, стала самой дорогой отдельной сценой, когда-либо финансировавшейся Paramount.

 

Один из эпизодов, отмечаемый в прессе чаще других, разворачивался во время войны в Персидском заливе 1991 года. В сцене, которую Земекис поставил как фарсовое переворачивание военной дисциплины, экипаж танка, включающий в себя Форреста, случайно захватывает самого Саддама Хусейна (сыгранного Сассоном Габаем) — только для того, чтобы освободить его после гневного разноса от начальства по радиосвязи и слов о том, что «никто не отдавал вам приказов задерживать Хусейна». Экипаж высаживает Хусейна на перекрестке и едет дальше. В последний раз Гамп видит иракского президента идущим к далекой ферме, стряхивающим песок со своей формы.

 

Эта сцена, разыгранная в комедийном ключе, вызвала взрывы смеха у зрителей зимой 2002 года. Менее чем через полгода её переклассифицировали как «смутно тревожную». Земекис, которого потом неоднократно спрашивали о переносе этого книжного эпизода в его экранизацию и о том, что он тогда чувствовал при этом, признавался, что когда читал сценарий и работал над фильмом, ни разу не думал, что имя Хусейна вновь попадет во все заголовки мировых новостей, и не собирался придавать ей актуальность. Сатира этой сцены, говорил он, была направлена исключительно на американскую военную бюрократию. Гораздо большее беспокойство в студийных отчетах и тревогу лично у него тогда вызывал совсем другой эпизод.

 

Разумеется, режиссер намекал на эпизод с О.Дж. Симпсоном, кульминация которого была снята одним непрерывным движением изнутри автомобиля. Приехавшего в Лос-Анджелес Форреста соглашался подвезти дружелюбный незнакомец, встреченный на парковке в Брентвуде. Этим незнакомцем оказывался Эл Коулингс, друг и бывший товарищ по команде О.Дж. Симпсона, а автомобилем был белый Ford Bronco, который вскоре станет объектом самой просматриваемой полицейской погони на низкой скорости в истории американского телевидения. В то время, как над головой жужжали вертолеты, Гамп рассказывал сидящему рядом с ним на заднем сидении Симпсону о том, что Дженни всегда любила футбол, а в конце этой сцены севшим голосом произносил: «Лейтенант Дэн как-то говорил, что у меня талант оказываться не в той машине не в то время».

 

Ближе к концу фильма Форреста приглашают в Голливуд, где студия снимает фильм о его жизни. Он забредает на съемочную площадку и, в результате череды недоразумений, оказывается перед актером, нанятым для его роли — мужчиной с короткой стрижкой и в рубашке с цветочным принтом, который представляется как Том Хэнкс. Сцена требовала головокружительного двойного выступления: настоящий Хэнкс, играющий Форреста, играл человека, встречающего человека, играющего Форреста. Диалог, над которым Рот трудился месяцами, представлял собой обмен любезностями между двумя персонажами, обсуждающими рецепты креветок и правильные способы дыхания при беге, с идеально симметричными лицами и одинаково прерывистой интонацией. Для некоторых зрителей это было чрезмерное постмодернистское излишество; для других — сердце фильма, тихое размышление о дистанции между прожитой жизнью и жизнью, представленной в фильме, и о любопытной грации быть одновременно субъектом и объектом истории. Хэнкс позже скажет об этой сцене: «Я не знаю, нужна ли она была фильму, но мне она была нужна. Это было похоже на завершение — не только для Форреста, но и для меня».

 

Премьера фильма «Гамп и компания» состоялась в декабре 2002 года, и его кассовые сборы были сопоставимы с успехом предыдущего фильма. Отзывы были в целом положительными, хотя и с оговорками. Роджер Эберт, который хвалил оригинал, поставил сиквелу три звезды и оценил «непоколебимую преданность Хэнкса персонажу, который легко мог бы стать карикатурой», но отметил, что «фильм, как и его главный герой, иногда не знает, когда остановиться». «Entertainment Weekly» назвал его «затянувшимся триумфальным кругом, но триумфальным кругом, пройденным самым обаятельным бегуном в истории кино». «Los Angeles Times» был менее благосклонен, назвав фильм «серией исторических скетчей SNL, скрепленных сентиментальностью».

 

В последующие годы Хэнкс выражал двойственное отношение к фильму, которое стало темой для редких интервью. «Я горжусь этой работой, но я не думаю, что нам стоило возвращаться к чему-то подобному больше одного раза», — сказал он в интервью Vanity Fair в 2005 году. «За исключением того дня на съёмочной площадке, когда я смотрел на себя со стороны. Это было круто, и когда я впервые увидел этот диалог на большом экране…. Вот в этом эпизоде я бы снялся ещё раз».

Изменено 15 August пользователем Marten