Бегущие тигры, сосредотачивающийся медведь

[de_Trachant]

ведь дальше рано или поздно дойдет до таких фигур, как

...питерская "Леста"?

 

[Marten]

...питерская "Леста"?

Видимо, так и будет выпускать стратегии.

[Marten]

От «Атлантиды» до «Антарктиды».
Одновременно с формальным руководством домовцами, Бутусов не оставлял и занятия музыкой. Так, в том же году, когда рождалось это движение, он вместе с электронной группой Рахова и Сологуба «Deadушки» выпустил альбом «Элизобарра-Торр». То был эксперимент с заходом на поле эмбиента, смелый, с несколькими удачно выстрелившими песнями, но в целом без хитового потенциала.

Еще до окончательного распада группы он сошелся с Юрием Каспаряном из «Кино» для работы над саундтреком к андеграундному фильму «НезаконНоРождённый АльХимик доктор Фауст — Пернатый Змей», оставшемуся незавершенным. Но это положило начало сотрудничеству Бутусова с другими бывшими музыкантами «Кино»: вместе с ними он в 2001 году записал альбом «Звездный падл». Все песни в нем были написаны на стихи Евгения Головина и проникнуты образами из творчества Лавкрафта и Абрахама Меррита. 

Но это было лишь разогревом перед появлением наследника «Наутилуса». В 2002 году Бутусов и Каспарян совместно с басистом Игорем Тихомировым объявили о создании группы «Антарктида» – она получила название по открывающей песне «Звездного падла». Их клавишником первоначально был Олег Сакмаров, с 2003 года его заменил Сергей Миролюбов, осевший в Петербурге после прекращения творческой деятельности Земфиры.

В репертуар группы входили как старые хиты «Наутилуса» и «Кино», так и новые песни, написанные на стихи Евгения Головина и Виктора Коваля, а также самого Бутусова. Первый альбом, «Сны Гаутамы», отличался эклектичностью; мнения критиков сходились на том, что известности «Наутилуса» «Антарктида» едва ли достигнет, Бутусов обречен на сравнение со своими прежними альбомами, однако индивидуальность у этого его проекта определенно есть.

Изменено 22 August пользователем Marten

[Vasilisk]

альбом «Звездный падл». Все песни в нем были написаны на стихи Евгения Головина и проникнуты образами из творчества Лавкрафта и Абрахама Меррита

 

По названию больше похоже на образы из творчества Юрия Петухова...

[Marten]

на образы из творчества Юрия Петухова

Ничего похожего. У этого альбома своя атмосфера, и каких-то значительных отличий в ЭАИ не будет)

Изменено 22 August пользователем Marten

[Marten]

О «походах во власть», удачных и не очень.
Участие российских знаменитостей в политике вовсе не было редкостью. Чаще всего они лишь выражали свою поддержку той или иной партии или конкретному кандидату. Бывало так, что они сидели «свадебными генералами» в различных комитетах. Но случалось и так, что они принимали самостоятельное участие в политической борьбе. Два таких случая имели место в один и тот же год и не так уж далеко друг от друга по сибирским меркам.

«Русский медведь» на воеводстве.
Александр Карелин, трехкратный олимпийский чемпион, девятикратный чемпион мира, вернулся в родной Новосибирск в 2000 году. Родимые пятна 1990-х были хорошо видны в этом городе; его центральный рынок оставался делим преступными группировками. В памяти новосибирцев оставалось свежим произошедшее 2 января 1998 года убийство телемагната Якова Лондона, основателя частной телекомпании НТН-4. Лондон был застрелен на лестничной площадке второго этажа своего многоквартирного дома, на его теле насчитали пять ран, а смерть, по результатам экспертизы, наступила от контрольного выстрела в голову. Дело оставалось крайне запутанным, в связи с ним звучали фамилии, известные не только в Новосибирске: какое-то время совладельцем бизнеса Лондона был Владимир Гусинский, а потом медиамагнат переориентировался на Березовского. Следствие обвинило руководство конкурирующих с НТН-4 городских телеканалов, но ни журналистов, ни близких к убитому людей эта версия не удовлетворила. Что касается местной администрации, она пребывала расколотой: между мэром и губернатором не было согласия.

 Губернатор Новосибирской области Иван Стариков, избранный в 1999 году, был агрономом по образованию и депутатом от гайдаровской фракции «Выбор России», влившейся в состав СПС. Стариков позиционировал себя как этакого народного трибуна, доводя идеи свободного рынка до слуха селян. Он заявил в широко цитируемом интервью, что вступил в СПС, потому что «в СПС не хватало русских лиц», — заявление, за которое ему долго потом пришлось оправдываться, объясняя, что он имел в виду не национальность. Дело было, говорил он, в  позиционировании и восприятии: партия не была полностью понята в провинции, и он, человек из глубинки, из села Пайвино, бывший агроном Елбанского совхозе, призван найти подход к тем избирателям, с которыми нельзя говорить на языке мегаполисов, не зная их жизни. В то время, как соучредители новой партии концентрировали внимание на Центральной России, Стариков не отказался бы стать кем-то вроде вождя СПС на обширной территории от Урала до Дальнего Востока. Он представлял собой своего рода аграрное крыло СПС, «крестьянского либерала», и именно в этом качестве выиграл во втором туре губернаторские выборы у Виктора Толоконского, бывшего мэром Новосибирска с 1996 года и полагавшего, что область у него уже в кармане. Однако первый заместитель Толоконского Городецкий в то же время стал новым мэром, так и началась холодная война двух администраций.

Именно в атмосфере этой ведомственной войны величайший борец в истории российского спорта и вошел в общественную жизнь. Его политические взгляды в начале 2000-х годов еще не сформировались; его приглашали разные партии, и естественным предположением было, что он вступит в НДР, партию власти, в состав которой уже входили многие спортсмены и деятели культуры. Но у губернатора Ивана Старикова, взявшего борца под крыло сразу же после его сенсационного поражения на Олимпиаде, были другие планы. СПС, собственная партия губернатора, нуждалась в фигуре, способной разрушить стереотипный образ либерала как интеллигента в очках, юриста из Москвы, человека, говорящего абстрактно и вызывающего у обычного бюджетника или труженика села подозрения в ненадежности, отчужденности и принципиальной «нерусскости».

Убеждение проводилось в ходе серии встреч в банях и бильярдных клубах, которые помощники губернатора позже описали в политических мемуарах как кампанию интеллектуального соблазнения. Стариков, задействовав всё красноречие, объяснял Карелину логику: партия СПС всем хороша, её ценности — право собственности, свобода личности, верховенство права — именно то, что нужно народу России. Но ей не хватает реального масштаба, она пока не умеет себя подать, в Сибири её неправильно понимают, потому что она не научилась общаться непосредственно с народом. Он сам, Стариков, начал менять ситуацию, но дело пока идет медленно, ему нужны помощники. И Карелин как раз такой человек, который поможет показать, что СПС – партия сильных и честных людей. Сибиряки привыкли представлять себе русских либералов как меркантильных и лживых, а тут – русский богатырь, новый Поддубный, человек, слово которого что-то весит! Увещевание кончилось успехом: Карелин не только вступил в СПС, но и согласился баллотироваться на пост мэра Новосибирска. Стариков мог ликовать: с таким тараном, да не снести Городецкого? Быть того не может!

Поначалу шансы Карелина оценивались невысоко. Но речи для него были написаны лучшими спичрайтерами СПС, а их исполнение, глубоким, размеренным голосом было на удивление эффективным. Обвинения, когда они прозвучали, были предсказуемы: Карелин – троянский конь, инструмент губернатора для борьбы с Городецким, марионетка. Спортсмен отлично проявил себя в критике; его опровержения произносились со спокойной, непоколебимой уверенностью человека, который побеждал на борцовских коврах и не собирался проигрывать в политике. И он, вне всякого сомнения, пользовался искренней популярностью в своем родном городе. Жители Новосибирска, выросшие на триумфах Карелина по телевизору, видевшие, как он нес советский флаг на Олимпийских играх 1988 года и российский флаг в Атланте и Сиднее, следившие за его карьерой как за источником местной гордости, были склонны дать ему шанс. Он выиграл выборы, с небольшим отрывом, но уверенно.

Не валяй дурака, Алтай!
Параллельная история, разворачивавшаяся в тот же момент в соседнем Алтайском крае, показала, что без партийной поддержки известное лицо не гарантирует победы. Комический актер и телеведущий Михаил Евдокимов, известный по фильмам Валерия Чикова как «бизнесмен Фома» и «гонец», добиравшийся в Москву на Запорожце на встречу с новоизбранным Черномырдиным, вошел в предвыборную гонку как самовыдвиженец. Его стратегия была проста: простой русский человек, деревенский парень, добившийся успеха, человек из народа, который сметет коррумпированных, оторванных от реальности чиновников, слишком долго управлявших регионом.

Евдокимов не подумал о том, о чем, начиная политическую карьеру в России, следовало думать в первую очередь. Выдвижение Карелина в Новосибирске, хотя и неожиданное, было приемлемо для Кремля: СПС, каковы бы ни были ее идеологические претензии, была партией, представленной в Думе, членом правящей коалиции. К тому же он воспринимался как человек связанный со Стариковым, активно пиарящим себя, но в целом не представляющим для Кремля угрозы. Евдокимов же был куда более непредсказуемой фигурой, подрывающей позиции губернатора Александра Сурикова, состоящего в НДР. И чем больше энергии проявлял Евдокимов, тем больше ухудшалось мнение о нем: говорили, что президент, когда ему доложили о намерениях Евдокимова, был заметно раздражен. В помощь Сурикову были выделены московские мастера пиар-технологий.

Суриков руководил регионом более двенадцати лет и баллотировался на третий срок, так что избиратели после десятилетия застоя демонстрировали признаки недовольства. Регион отставал от своих соседей по большинству экономических показателей, и то, что население поддержит нового человека, существенно напрягало команду Сурикова. Опрометчивое обещание, данное четыре года назад, что на третий срок он не пойдет, теперь вспоминалось в народе с ехидством. Но долгожительство губернатора могло обернуться его достоинством при правильной подаче. Строительство жилья продолжалось при его администрации; новый мост через Обь в Барнауле был завершен в 1997 году; газификация сельских районов шла с такой скоростью, которой завидовали многие другие регионы; а программа «Ткань», любимый проект губернатора, возродила легкую промышленность региона: Бийское льняное предприятие и Бийская швейная фабрика обеспечивали рабочие места. С учетом этого Суриков мог позиционировать себя как защитник интересов региона от баламутящего народ чужака.

Напротив, бойко начатая кампания Евдокимова оборачивалась катастрофой. Его образ простого мужика, отлично работавший в контексте его выступлений в передачах вроде «Аншлага», казался почти самопародией, когда его применяли к серьезному делу управления. «Поговорим, мужики!» призывали надписи над головой  одетого в спортивный костюм и кроссовки Евдокимова на плакатах, в то время, как пожилой, но подтянутый Суриков словно бы чеканил с размещенных напротив щитов: «Не говорить, а делать».

Отчаянно пытаясь набрать обороты, Евдокимов организовал выдвижение кандидата-«спойлера» — случайного человека, фамилия которого совпадала с фамилией губернатора, — маневр, призванный запутать избирателей и оторвать часть голосов от действующего губернатора. Виталий Суриков, сотрудник ведомственной охраны, был, как быстро выяснили журналисты, родом из Ростова и вообще не имел к Алтаю отношения. Снять его только из-за фамилии было невозможно, однако вскоре Суриков-второй внезапно сам снял свою кандидатуру, не комментируя причины.

С трудом, с небольшим отрывом, но действующий губернатор все-таки набрал 50,6%; его победа в первом туре была обеспечена. Расклад результатов голосования таил в себе неожиданности. Казалось, Евдокимов в его риторикой мог рассчитывать на поддержку в сельской местности. На деле его рейтинг оказался выше всего в Барнауле, столице региона, но крупные деревни и  отдаленные поселки алтайской степи проголосовали за Сурикова — человека, которого они знали не по комедиям. Выборы же в целом показали, что спортсмен оказался на них успешней актера – в том числе и потому, что трезвее оценивал свои перспективы.

Изменено 23 August пользователем Marten

[Дарт Аньян]

Не валяй дурака, Алтай!

Интересно, что будет с Евдокимовым дальше? Проигрыш губернаторских выборов явно изменит его жизненный путь, но что всё-таки он выберет дальше - продолжит пробовать себя в политике или откажется от такой карьеры?

[Marten]

Интересно, что будет с Евдокимовым дальше? Проигрыш губернаторских выборов явно изменит его жизненный путь, но что всё-таки он выберет дальше - продолжит пробовать себя в политике или откажется от такой карьеры?

Пока не продумывал его дальнейшую карьеру, но весьма вероятно, что к занятиям политикой он уже не вернется.

[Marten]

Коммерсантъ

15 октября 2005 г.

Дуэль двух Ирин: русский либерализм снова спорит сам с собой.

В передаче Баженова сошлись две валькирии Государственной Думы.

Недавно запущенная на НТВ программа «К барьеру!» продолжает привлекать внимание зрителей. Состоявшиеся вчера дебаты нельзя назвать скучными: Ирина Хакамада, заместитель Председателя Государственной Думы и одна из лидеров СПС, и Ирина Яровая, депутат фракции «Яблоко» и заместительница Григория Явлинского, впервые противостояли друг другу в прямом эфире. Тема — «Куда идти русскому либерализму?» — быстро переросла в обмен упрёками, который зрители в студии назвали самым жёстким в истории программы.

 

Яровая с первых минут заняла наступательную позицию. Она охарактеризовала нынешнее руководство СПС как «партию конформистов», которая за годы пребывания в Думе окончательно срослась с властью, утратила дух, который был присущ многим партиям, составившим это объединение. «Союз» СПС с НДР Яровая назвала роковой ошибкой. По её словам, само нахождение Хакамады на вице-спикерском посту является символом этой деградации: «Когда либералы начинают занимать кабинеты, предложенные им Кремлём, они перестают быть либералами».

 

Хакамада, как только слово предоставили ей, не осталась в долгу: «В том, что вы сейчас высказали уместнее разбираться не политологу, а психологу. Вы хотите остаться в меньшинстве навсегда, потому что быть в меньшинстве вам комфортно. Можно сколько угодно сидеть в башне из слоновой кости и хвалить самих себя за честность. Только на выборах в это время будут побеждать другие. Мы в СПС предпочитаем входить в кабинеты и влиять на решения».

 

Яровая парировала обвинением в беспринципности: «Вы торгуете словом «свобода», как когда-то торговали словом «реформа». Ваш союз с НДР сведет вас однажды до положения мухи на рогах быка, а вы этого и не заметите, упоенные своим так называемым влиянием. Хакамада напомнила, что именно СПС добился включения в повестку законов о защите малого бизнеса и о альтернативной гражданской службе, и спросила у зала: «А чего добилось «Яблоко», от которого сейчас осталось только «Я», только бескрайнее эго его лидера? И Болдырев, и Лукин давно отошли в сторону, осознав, что этот фрукт они народу не смогут продать».

 

После завершения дебатов ведущий Тимофей Баженов, бывший корреспондент программ «Итоги» и «Сегодня», в прошлом году нашедший для себя новый формат, огласил итоги зрительского голосования. Хакамаду поддержали 72 процента зрителей, Яровую — 28. Даже с учётом того, что аудитория НТВ традиционно прагматичнее электората «Яблока», разрыв оказался красноречивым.

 

После оглашения результатов Яровая покинула студию, отказавшись от заключительного слова и тем самым невольно подтвердив аргументы своей соперницы. Корреспондент «Коммерсанта», наблюдавший за дебатами, вынужден констатировать: у «Яблока» остаётся всё меньше шансов сохранить присутствие в следующей Думе. Согласно последним опросам, партия Явлинского балансирует на грани прохождения барьера: если бы избирательные участки открылись уже завтра, «Яблоко» оказалось бы в затруднительном положении. Согласно опросам, проводимым в ряде регионов, оно уступает не только СПС, но и партиям, образованным буквально на днях, специально для участия в выборах, которые пройдут в 2007 году. И результат состоявшегося на НТВ голосования подтверждает это: из двух версий русской либеральной мысли зрители предпочли более деятельную.

Дмитрий Камышев.

Изменено 23 August пользователем Marten

[Marten]

Мы будем брать Сенат!
Непредсказуемость как политической, так и культурной жизни США первой половины 2000-х воплотилась в фигуре Арнольда Шварценеггера, находящегося на распутье. Вышедший на экраны осенью 2001 года боевик «Возмещение ущерба» получил средние отзывы. Франшиза «Терминатор», которая стала основой его звездной славы, находилась в состоянии застоя. Джеймс Кэмерон, режиссер, чье видение определило первые два фильма, дал понять, что не планирует продолжать серию, и, несмотря на то, что имеющая права на серию компания Fox уверяла, что у триквела большой потенциал, Шварценеггер не собирался возвращаться к роли Т-800 без человека, который ее создал. Третий фильм, ставший предметом бесконечных спекуляций в отраслевой прессе, был отложен, его сценарии отправлены в чистилище неснятых блокбастеров, а бюджет выделен на другие проекты. Шварценеггер, освободившись от обязанности повторить свою самую известную роль, оказался в положении человека лет пятидесяти с лишним, покорившего все вершины, которые могла предложить его индустрия, и теперь искал следующую гору.
У этой горы было уже знакомое ему имя – Пол Верховен. Голландский режиссер уже почти десять лет вынашивал проект исторической эпопеи о крестовых походах со Шварценеггером в главной роли, которую он впервые попытался снять в середине 1990-х. Тогда проект сорвался из-за скептицизма, а затем и краха Carolco, но идея не была мертва. Верховен, желание которого показывать перенесение насилия, фанатизма и человеческой глупости с возрастом только усиливалось, хранил сценарий в ящике стола, перерабатывая и дорабатывая его, ожидая момента, когда сочетание востребованной звезды, готовой студии и подходящего финансового климата сделает фильм возможным. В 2002 году, когда Шварценеггер был почти на восемь лет старше, чем во время первой попытки, и часы физической правдоподобности тикали, режиссер решил, что сейчас или никогда.

Сюжет, который Верховен предложил Шварценеггеру, не сильно отличался от версии, которую он задумал в 1990-х годах. Хаген, внебрачный сын графа, а в момент начала фильма разбойник  — человек жестокий и прямой, порождение европейских лесов. В темнице, в тени виселице, он втречает другого смертника – еврея-мошенника Ари, который живет, притворяясь кем угодно в зависимости от обстоятельств — христианином или мусульманином, купцом или нищим, лишь бы это обеспечило ему дальнейшее выживание.  Двое мужчин сближаются перед, как им кажется неминуемой смертью, но их казнь откладывается прибытием Папы Урбана (сыгранного с ужасающей, магнетической силой Максом фон Сюдовым), объявляющего о начале великого похода на Иерусалим. Ради спасения от казни Хаген отправляется в крестовый поход, выжигая перед этим себе крест на теле. Простолюдины воспринимают это как божественный знак, рыцари понимают, что никакого чуда здесь нет, но впечатлены мужеством бастарда. Фильм следует за ним через ужасы этого путешествия: еврейские погромы в Рейнланде, голод и болезни во время похода по Анатолии, медленное, изнурительное истощение армии, которая отправилась завоевывать Гроб Господень, а по пути превратилась в ненасытную орду.

Сюжет сталкивает Хагена с его братом Эммихом, садистом и насильником, жестокость которого подана режиссером как логическое развитие крестоносной идеологии. Эммих продает Хагена в рабство, и герой оказывается в самом Иерусалиме, где его физическая сила и полная чужеродность привлекают внимание эмира, который набирает телохранителей из числа чужеземцев, не доверяя своим землякам. Именно там Хаген знакомится с Лейлой, дочерью эмира, которую играет Рэйчел Вайс, и между «северным варваром» и принцессой расцветает роман, на удивление психологически достоверный для простого зрелищного боевика, которым фильм всё еще пытается прикидываться на этом этапе. Иерусалим, где находится двор эмира, сначала вызывает у Хагена восторг, он видит в нем город терпимости, город, где христиане, мусульмане и евреи сосуществуют в мире. Но эта терпимость — мираж, хрупкая мембрана, натянутая над котлом ненависти. Циничный Ари с самого начала знает ей цену, но не пытается открыть приятелю глаза, полагая, что тот сам скоро всё увидит. Реальный лик города представляет даже не столько параноидальный эмир, сколько такие люди, как Джарфат, фанатичный военачальник, ненавидящий «франков» с такой чистотой, которая не терпит компромиссов. Джарфат, не выносящий того, как «франк» смотрит на мусульманскую девушку, приказывает зашить Хагена в ослиную шкуру и бросить в пустыне. Выпутавшись, бастард вновь присоединяется к христианскому воинству, переломив ход одного из сражений практически в одиночку. Рыцари подходят к Иерусалиму, кульминация близка.

Крестоносцы, в том числе и Хаген, перелезают через стены, и последовавшая за этим резня изображена с непоколебимым взглядом режиссера, который никогда не отступал перед последствиями насилия. В хаосе бойни Хаген находит Эммиха у Храма Гроба Господня, и два брата сражаются среди хаоса штурма, их личная война — микрокосм более масштабной катастрофы. Эммих разрублен пополам, и Хаген, сполна вкусив все ужасы крестового похода, покидает разрушенный город с Лейлой, отказавшись от титула, который сулят ему вожди крестоносцев. Финальный кадр — они вдвоем, христианин и мусульманка, уезжают прочь в  пустыню, их будущее неопределенно, но они полностью отвергают окружающий их фанатизм.

Подбор актеров для фильма был весьма сложной задачей. Верховен по-прежнему рассматривал Дженнифер Коннелли на роль Лейлы, но ее плотный график, занятый рядом престижных проектов, не позволял ей сыграть эту роль. Гэри Синиз, первый выбор режиссера на роль Эммиха, сам на этот раз не изъявил желания. В итоге эти роли достались Рэйчел Вайс и Гэри Олдману. Ари, сыгранный Тимом Ротом, воплощение выживания в любых условиях, был самым сложным персонажем фильма, человеком, постоянная готовность которого к перевоплощению была одновременно его величайшей силой и самой глубокой раной, и игра Рота сочетала комедию и трагизм.

Премьера показала, что история со «Звездным десантом» повторяется: авторское высказывание и зрительские интерпретации опять разошлись. Верховен создал «Крестовый поход» как комментарий к тёмной стороне религиозного импульса, жадности, лицемерию, бессмысленности войны, объявленной во имя Бога, но проводимой в интересах власти. Он не заявлял об этом прямо; комментарий был заложен в структуре фильма, в контрасте между риторикой крестоносцев и реальностью их действий, в отождествлении садизма Эммериха с институциональным насилием католической церкви. Но зрители, по большей части, не воспринимали фильм как критику. Они видели в нём зрелищный исторический боевик, в котором Шварценеггер побеждал злодеев, штурмовал стены и завоевал сердце девушки, и кассовые сборы, которые были значительными, подтвердили, что интерес публики к зрелищности перевешивал интерес к подтексту.

Европейские правые, особенно в родных Нидерландах Верховена, восприняли фильм совершенно иначе. Они увидели в нём оправдание крестоносного духа, изображение франков как воинов, насилие которых оправдывалось варварством их врагов, и использовали кадры из фильма в своих музыкальных клипах и вербовочных материалах — явление, которое Верховен осуждал и которому не мог помешать. Эммих, утверждали правые, был обычным подонком, неизбежным во время любой войны, отклонением от нормы, а не определяющей фигурой крестовых походов; Хаген воплощал дух рыцарства куда лучше, вынужденно служа какое-то время сарацинам, но не отрекаясь от веры, а истинными героями были Годфрид Бульонский (Майкл Айронсайд) и Раймонд Тулузский (Рутгер Хауэр), проходящие свой путь с  мрачной, непоколебимой прямотой, которую Верховен не отрицал в них. Крестовые походы, по их мнению, были не катастрофой, а триумфом Западного мира, и фильм, каковы бы ни были намерения режиссёра, предоставил им образы для обоснования этой позиции.

Примерно в это же время интерес актера к политике перерос в подлинное стремление к власти. Решение баллотироваться в Сенат США было принято им зимой 2003 года и встречено политическим истеблишментом со смесью скептицизма и снисходительности. Республиканцу в Калифорнии, штате, который голосовал за Эла Гора на спорных выборах 2000 года, предстояла непростая, достойная героя боевика борьба.

Первые новости об этом преподносили намерение актера как анекдот, но на практике всё было не так уж смешно. Губернатор Калифорнии Грей Дэвис принял ранее ряд непопулярных решений в энергетической сфере, подморивших его собственную репутацию и сказавшихся на репутации его партии. Соперница Шварценеггера, Барбара Боксер, была сенатором от Калифорнии с 1992 года, но, как показывали опросы, ее популярность была сосредоточена в основном в прибрежных городских центрах; взять остальную территорию штата было сложно, но невыполнимо.

Его кампания стала зрелищем, которое американская политика редко видела: голливудская звезда, легенда бодибилдинга, иммигрант, осуществивший американскую мечту, стоял перед толпами восторженных поклонников и говорил о возможностях, о долге перед страной, которая дала ему всё, о будущем, в котором каждый ребенок, независимо от происхождения, сможет достичь того же, чего достиг он. Послание, отточенное командой консультантов Шваргенеггера, было намеренно пост-идеологическим: основной целью было привлечь на свою сторону блок независимых и умеренно-демократических избирателей штата, жителей пригородов и умеренных профессионалов, переход которых из демократической партии являлся необходимым условием победы республиканцев в Калифорнии.

Документы Федеральной избирательной комиссии, опубликованные через несколько месяцев после выборов, показали, что избирательная кампания Шваргенеггера собрала чуть более 71 миллиона долларов на первичные и всеобщие выборы вместе взятые, что поставило её в число самых дорогих сенаторских кампаний в истории Америки. Деньги поступали из трёх основных источников: национальный республиканский аппарат (определивший выборы в Калифорнии как свой главный приоритет на 2004 год, событие, способное изменить политическую расстановку сил); объединение деловых интересов и состоятельных людей, поддерживавших кандидатуры республиканцев со времен Рейгана; и, наконец, личное состояние кандидата, накопленное за два десятилетия в качестве самой высокооплачиваемой звезды боевиков в Голливуде, оцениваемое более чем в 200 миллионов долларов. Арнольд с самого начала кампании пообещал потратить столько, сколько потребуется для победы. Это обещание было выполнено в размере 19 миллионов долларов в виде прямых займов и пожертвований, что избавило кампанию от тревог, которые ограничивали менее обеспеченных кандидатов, и позволило ей поддерживать неустанное рекламное присутствие в течение последних недель предвыборной гонки. Технологический сектор, штаб-квартира которого находится в Силиконовой долине, которую Шварценеггер обещал поддерживать, обеспечил дополнительный поток финансирования уже после начала кампании; его либертариански настроенные предприниматели были привлечены обещанием кандидата снизить регуляторную нагрузку и ускорить коммерциализацию цифровой экономики.

Предвыборная кампания не обошлась без противоречий. Прошлое Шварценеггера, обвинения в сексуальных домогательствах, которые годами циркулировали в светской хронике и таблоидной прессе, всплыли в предсказуемый момент осенью 2004 года. Ответ кандидата, быстрое и публичное извинение, в котором он признал, что «иногда вел себя неподобающе» на съемочных площадках и в личной жизни, был расценен политическим классом как недостаточно искренний и недостаточно подробный, но электорат, или, по крайней мере, та его часть, которая уже составила свое мнение об актере, казалось, был склонен простить его. Но эти противоречия убедили кандидата и его штаб: нужно дожимать любой ценой, увеличивая отрыв. Волонтеры, многие из которых были совсем молодыми людьми, привлеченными известностью кандидата и обещанием преобразований, стучали в двери, звонили по телефону и распространяли агитационные материалы, адаптированные к демографическим характеристикам районов, которые они обходили. Главный медиа-консультант кампании Алекс Кастелланос пережил ряд бессонных ночей, как и вся его команда социологов, модераторов фокус-групп и медиабайеров, собранных из лучших специалистов вашингтонской консалтинговой индустрии, но недаром: Золотой штат, кажется, поддавался.

Выборы, состоявшиеся 2 ноября 2004 года, принесли результат, который ошеломил национальные СМИ. Шварценеггер победил с преимуществом в четыре процентных пункта, став первым республиканцем, представлявшим Калифорнию в Сенате после того, как Пит Уилсон покинул свой пост в 1991 году. Пресса назвала эту победу невероятной – если это и было так, то это была не единственная невероятная победа за последние годы.

 

Что же касается прошедших в 2004 году выборов в целом, они были вообще благоприятны к республиканцам. Так, в Сенат США от штата Иллинойс прошел Джек Райан, победивший своего соперника от демократов. Надолго ли он сел в это кресло и впишется ли он в наступающую эру политиков-знаменитостей, могло показать лишь время.

Изменено 23 August пользователем Marten

[Дарт Аньян]

В последней главе маленькая ошибочка:

Дэвид Кэмерон, режиссер, чье видение определило первые два фильма

Если что - "Терминатора" и "Титаника" снимал уж точно не бывший премьер-министр Великобритании 

 

Плюс возник вопрос по одной из предыдущих глав - про телевидение и телеканал СТС:

Примерно в то же время СТС Александра Роднянского

По поводу руководства канала - тут всё как в реале? Роднянский на первых ролях с 2002 г., как в РИ? Или в ЭАИ выдвинулся раньше? Если да - по каким причинам?

 

И заодно, пользуясь возможностью, хочу извиниться за то, что ранее, несколько недель назад ввёл в заблуждение. Касается моя ошибка вот этого момента:

«Сейлор Мун», основополагающий сериал российского аниме-бума, транслировался практически непрерывно с 1999 года

В общем, я недавно поискал бегло информацию по трансляции этого мультсериала в России, и вот что выяснил... Я в своё время утверждал, что "Сейлор Мун" показывали по СТС. Я ошибся - подвела память. "Сейлор Мун" я в детстве не смотрел, потому что канал, на котором его показывали, был мне недоступен - и об этом мультике я читал постфактум, уже в зрелом возрасте. Воспоминания о том, что я читал про "Сейлор Мун" у меня стали смутными, многое в голове перемешалось - и засело в моей памяти, будто его показывали на СТС. На самом деле нет. Уточнил информацию - "Сейлор Мун" показывали сначала по "2X2" в 1997 г., затем с 2000 г. показывали по ТНТ. А вот засело, что показывали по СТС - видимо потому, что ни ТНТ, ни СТС мне не были доступны по телевизору, к тому же оба канала занимают схожую нишу, из-за чего я их нередко путаю, когда речь идёт о далёком прошлом моего детства. Прошу прощения за дезинформацию.

 

Впрочем "Сейлор Мун" на СТС с 1999 г. в ЭАИ вполне допустим - тут и фактор развилки ("взмах крыльев бабочки") может привести к тому, что СТС решит подсуетиться, причём уже в 1999 г. (ввиду отсутствия дефолта и более стабильной экономический ситуации), плюс фактор того, что за Гусинского взялись раньше (уже в 1999 г.) теоретически может оказать своё влияние и на ТНТ.

 

Шварценеггер победил с преимуществом в четыре процентных пункта, став первым республиканцем, представлявшим Калифорнию в Сенате

Шварценеггера в президенты? (если что - это уже было в "Симпсонах", тех что полнометражные )

Изменено 23 August пользователем Дарт Аньян

[Marten]

Если что - "Терминатора" и "Титаника" снимал уж точно не бывший премьер-министр Великобритании 

Да, спасибо) Глаз немного замылился) В процессе подготовки к этой главе еще вылезли сразу три Дж. Райана, что грозило легким взрывом мозга

По поводу руководства канала - тут всё как в реале? Роднянский на первых ролях с 2002 г., как в РИ?

Посмотрел эту главу, в ней рассматривается в основном СТС в 2003-2005 с небольшим заходом чуть раньше, так что думаю, да. Может, в связи с чуть более тесным взаимодействием российских и украинских медийщиков его могут переманить в Москву примерно на год раньше, но большой роли это не играет, так что вряд ли имеет смысл прописывать еще и это изменение.

Впрочем "Сейлор Мун" на СТС с 1999 г. в ЭАИ вполне допустим - тут и фактор развилки ("взмах крыльев бабочки") может привести к тому, что СТС решит подсуетиться, причём уже в 1999 г. (ввиду отсутствия дефолта и более стабильной экономический ситуации), плюс фактор того, что за Гусинского взялись раньше (уже в 1999 г.) теоретически может оказать своё влияние и на ТНТ.

Да, я думаю, может так и быть, не критично) По духу этот сериал СТС более чем подходит, так с 2X2 Сейлор Мун сможет переехать сразу на СТС) А для поздних сезонов будет уже новый дубляж, с Усаги, а не Банни, как-то так вижу.
 

Шварценеггера в президенты? (если что - это уже было в "Симпсонах", тех что полнометражные )

Не пройдет( Сенатором может, губернатором может, а президентом не может, если толькко не менять ради него конституцию.

Зато, когда чистка следующей главы от шероховатостей будет закончена, наконец-то появится Дональд.
- Дак?

- Ну, типа.

[Marten]

с интеллигентным очкастым зайцем Степаном Капустой, грубоватым правдоискателем в тельняшке Хрюном Моржовым и ведущей «тёть Таней» (Лазаревой)

В порядке размышлений: в РИ незадолго до этого "Спокойной ночи, малыши" уходили сначала на "летние каникулы", а потом и вообще с канала. Смутная была история, всей правды мы не узнаем. Здесь же вполне возможно, что Эрнст удержит программу, она может ужаться до десяти минут, но остаться на канале, на котором шла с 1991 года.

 

Что это значит? То, что передача может сохранить заставку Юрия Норштейна, на которую потеряла права после перехода на канал Культура. Некоторые родители, вроде, жаловались, что заставка пугает детей. Ну да, заяц там был криповатым, но это мелочи, если сравнивать с заставкой телекомпании ВИD, которая пугала уже массово, но ничего, к ней как-то привыкли, и тут привыкнут.

Изменено 23 August пользователем Marten

[Юзернейм]

Кстати насчет Мельницы. Когда студия только была основана планировалось создать полнометражный мультфильм по Изумрудному городу. Но из-за финансового кризиса, которого у вас нет, идея была переработана в мультсериал на 26 серий, но из-за смены руководства в НТВ, который был одним из спонсоров этого сериала, вышло только 4. Я так полагаю, что в этом мире Волшебник будет мультфильмом и выйдет в прокат(что сделает его третьим русским мультфильмом вышедшим в прокат), а потом уже ориентируясь на успех решат продолжать или не продолжать. Так что первым конвейером Мельницы станут не Богатыри, а Изумрудный город. Кстати я недавно узнал, что оказывается Карлик Нос был приобретен Ворнер Бразерс для дистрибуции. 

Кстати а Смешарики, учитывая более активное взаимодействие с Европой, могут пользоваться большим успехом в этой самой Европе? 

[Дарт Аньян]

Кстати а Смешарики, учитывая более активное взаимодействие с Европой, могут пользоваться большим успехом в этой самой Европе?

Я читал, что они и в РИ были вполне успешными за бугром. Так что альтернатива со "Смешариками" заключается в том, будут ли они пользоваться бОльшим успехом на международном рынке? Ударение в слове многое значит 

Изменено 23 August пользователем Дарт Аньян

[Marten]

Когда студия только была основана планировалось создать полнометражный мультфильм по Изумрудному городу

О полнометражке инфа раньше не попадалась, посмотрю. Вот к сериалу я как-то скептичен. У него странности пошли уже на уровне идеи: смешать книги Волкова и Баума. Для кого, для России? У нас тогда Баума читало полтора землекопа, и с тех пор их количество не слишком увеличилось. На экспорт? Как будто на Западе тогда было мало своих мультсериалов. А вот полнометражный мультфильм может сработать. Хотя все адаптации "Изумрудного города", какие есть... Зря грешат на "Мастера и Маргариту", вот где "проклятое произведение" Но не оставляю надежду убедительно прописать экранизацию всех шести книг Волкова - если не выйдет тут, тоже перейдет в условный "Мир президента Бурбулиса", который пока что проглядывается очень смутно.

"Мельница", впрочем, тут вообще будет иной. Есть даже мысль о неком коллабе с Доном Блутом.

Кстати а Смешарики, учитывая более активное взаимодействие с Европой, могут пользоваться большим успехом в этой самой Европе?

А это от качества перевода зависит) Потому что те же немцы с финнами закупить их для показа у себя могут без проблем.

Изменено 23 August пользователем Marten

[Marten]

Мэр для Америки.

«Эффект Шваргенеггера» был отчасти подготовлен прошедшими в 2001 году выборами мэра Нью-Йорка, во время которых кандидату от республиканцев уже доводилось стирать грань между политикой и шоу.

 

Дональд Трамп на протяжении уже почти двух десятилетий был завсегдатаем городских светских хроник, его имя красовалось на построенных им небоскребах, а его браки и разводы описывались в таблоидах с таким же вниманием, как и городские уголовные процессы. Он и раньше заигрывал с политикой, рассматривая возможность баллотироваться в президенты в 2000 году от Партии реформ, но его намерения никогда не воспринимались всерьез. В 2001 году, однако, он был ближе к цели, чем когда-либо, объявив о намерении стать мэром Нью-Йорка и сделать его «величайшим городом Земли».

 

Руди Джулиани не имел права баллотироваться на третий срок, но даже если бы внезапно в законах обнаружилась какая-то лазейка, он не смог бы переизбраться. Его период определялся как победами в борьбе с городским криминалом и безработицей (статистика показывала значительное улучшение ситуации в этих сферах), так и накоплением обид, вражды и противоречий, оттолкнувших значительную часть населения Нью-Йорка. Развод Джулиани с Донной Хановер, проходивший под пристальным вниманием таблоидной прессы, стал затяжным унижением. Его здоровье ухудшалось, а жесткие методы в борьбе с преступностью, обосновываемые его «теорией разбитых окон», критиковались демократической прессой без устали. Его культурная политика, особенно в отношении к современному искусству (до американского аналога «бульдозерной выставки все же не дошло, но он был опасно близок) и иррациональные решения вроде запрета держать дома хорьков тоже не способствовали его популярности. Неудивительно, что самая частая эпитафия мэру звучала так: «Он обезопасил улицы; он расколол город».

 

Уходящий Джулиани стремился гарантировать, что его наследие — новые стратегии полиции, проекты развития, финансовая дисциплина — не будет разрушено преемником из демократического истеблишмента города или либерального крыла его собственной партии. Но все, кого он сейчас мог действительно видеть своими преемниками, едва ли были способны выиграть гонку: Джулиани не терпел конкурентов и опасался, что его союзники могут заслонить его, так что годы доминирования в городском ландшафте привели к тому, что республиканцы просто не могли выставить для Нью-Йорка кого-то сравнимого с ним по значению. Какое-то время мэр питал надежды в отношении Майкла Блумберга, но он в тот год всё же решил сначала добиваться выдвижения от демократов, а затем отозвал кандидатуру.

 

Именно на этом фоне новость о выходе на сцену Трампа заставила уходящего мэра задуматься. Эти двое мужчин знали друг друга с 1989 года, каждый из них видел в другом единомышленника в искусстве саморекламы. Трамп никогда не занимал государственных должностей, и его политические взгляды были непоследовательными, а его публичные заявления представляли собой мешанину из восторженных отзывов, недовольства и редких проблесков подлинного понимания положения дел в Нью-Йорке. Но при этом он был порождением той же таблоидной культуры, которая создала и погубила Джулиани, фигурой, чья публичная идентичность была неотделима от самовосприятия города. Его избрание стало бы, в некотором смысле, подтверждением эпохи Джулиани, заявлением о том, что избиратели города, как бы они ни роптали, предпочитали дерзкую, капиталистическую, ориентированную на знаменитостей версию Нью-Йорка, которую отстаивал мэр.

 

Наконец, в январе 2001 года на пресс-конференции в мэрии, которая транслировалась в прямом эфире по местным новостным каналам, Джулиани, заявил, что Трамп — «строитель, а не бюрократ, человек, который обладает деловой хваткой для управления городскими финансами и стойкостью для дальнейшего развития Нью-Йорка». Трамп, стоявший рядом с ним, назвал мэра «величайшим в истории города» и пообещал продолжить его политику «с немного большим блеском». Этот союз был взаимовыгодным: Джулиани получал преемника, который будет защищать его достижения и в последующие годы останется верным союзником; Трамп получал институциональную поддержку мэра, а следовательно – одобрение профсоюзов полиции и делового сообщества.

 

Что касалось демократов, после отказа Блумберга от участия основная борьба шла между четырьмя кандидатами, из которых во второй тур вышли Марк Грин и Фернандо Феррер. Там пуэрториканец Феррер, идущий с лозунгом «Один город» и обещанием примирить расовые и экономические противоречия, без больших усилий победил Грина, втянутого в расовые скандалы и называемого к концу праймериз «самым ненавидимым белым человеком в Нью-Йорке, после Джулиани». Попытки Грина повысить свою популярность среди белых избирателей путем игры на расовых страхах не слишком ему в этом помогли, зато похоронили его репутацию среди не-белых. Избиратели из числа афроамериканцев в целом не были склонны поддерживать Феррера, но из предлагаемых им вариантов уверенно выбрали его, обосновывая выбор фразой «кто угодно, но не Марк».

 

Трамп, баллотируясь как республиканец в городе, где демократы имели семикратное преимущество по количеству зарегистрированных избирателей, вел кампанию на платформе бескомпромиссного самовосхваления, бросая вызов всем условностям предвыборных речей. Трамп клялся, что он снизит налоги, сократит регулирование и будет управлять городскими ведомствами «как бизнесом, но с душой». Вторая половина его заявлений состояла из нападок на Феррера. Трамп критиковал соперника как пережиток эпохи Дэвида Динкинса, как человека, лозунг которого «Один город» якобы был кодом к перераспределению богатства от тех, кто заслужил его своим трудом, как человека, который «вернет Нью-Йорк во времена граффити и мусора». Использование чёрного пиара в ходе кампании было грубым, но эффективным, а самым запоминающимся нововведением стала серия телевизионных рекламных роликов, в которых кадры города 1970-х годов — горящие здания, покрытые граффити вагоны метро, грабители на улицах — перемежались изображениями Феррера. Если бы Лужков следил внимательно за выборами по другую сторону океана, он, безусловно, посочувствовал бы кандидату от Демократической партии: аргументы были иными, но их подача – крайне сходной.

 

Феррер, в свою очередь, обращал свое послание преимущественно к тем группам избирателей, которые остались без внимания в годы правления Джулиани: арендаторам, которым грозило выселение из облагораживающихся районов, семьям рабочего класса, испытывающим трудности из-за растущей стоимости жизни, и меньшинствам, которые больше всего пострадали от агрессивной тактики полиции. По сути, он баллотировался как анти-Джулиани, кандидат от тех, кто был до этого обделен вниманием. Его предвыборные речи были подробными и умело составленными, но им не хватало той эмоциональной привлекательности, которая была присуща обещаниям Трампа. Феррер активно пытался повернуть оружие Трампа, его известность, против него самого, выставляя его как опасного дилетанта, человека, единственным умением которого было самореклама. Но Трамп с его чутьем шоумена понимал политический момент лучше, чем Феррер. Он уловил своеобразное, тревожное настроение города, который едва избежал катастрофы и был готов на мгновение рискнуть, бросив вызов неизвестности, и сделал на это ставку в последние месяцы своей кампании. Опросы, которые летом пересказывали уверенное преимущество Феррера, с начала осени сократили разрыв, а неустанное присутствие предвыборного штаба Трампа в СМИ и остаточная поддержка, которую обеспечила одобрение Джулиани, с каждой неделей подрывали преимущество демократа; в конце октября опросы начали показывать лидерство Трампа.

 

Результатом подсчета голосов в ноябре 2001 года стала победа Трампа, набравшего 50,2% голосов. Застройщик завоевал белые этнические кварталы на окраинах города, которые когда-то были базой Джулиани, разделил с Феррером пригородные районы Статен-Айленда и юго-восточного Квинса и привлек достаточно голосов чернокожих, чтобы лишить демократа необходимого ему преимущества. Всего этого хватило, чтобы хоть и с минимальным отрывом, но сделать Трампа первым республиканцем, избранным мэром Нью-Йорка после самого Джулиани, и вторым подряд республиканцем, занявшим резиденцию мэра в городе, который большую часть двадцатого века был оплотом демократов.

 

Инаугурация, состоявшаяся 1 января 2002 года, стала зрелищем с флагами, фейерверками и поддержкой знаменитостей, заполнившим ступени мэрии и прилегающие улицы толпой, состоящей из любопытных горожан и преданных поклонников Трампа. Речь нового мэра, произнесенная в том же пафосном тоне, который сопровождал его на протяжении всей предвыборной кампании, обещала город, который станет «самым безопасным, самым богатым и самым красивым – лучшим городом в мире». Во всех статьях об этой церемонии указывалось, что собравшиеся встретили его речь восторженными возгласами; в некоторых из них после этого выдвигалось предположение, что Трамп открыл ящик Пандоры – методы, которые он использовал в этой кампании, в дальнейшем будут копироваться и воспроизводиться как республиканцами, так и демократами.

Изменено 24 August пользователем Marten

[Юзернейм]

Значит Оранжевый Донни даже здесь добился успеха. Он наверно является ключевым событием Американской политики XXI века

[Marten]

Значит Оранжевый Донни даже здесь добился успеха. Он наверно является ключевым событием Американской политики XXI века

Везде пролезет

Очень уж колоритен, чтобы оставлять его в стороне.

[Росол]

ократы имели семикратное преимущество по количеству зарегистрированных избирателей, вел кампанию на платформе бескомпромиссного самовосхваления, бросая вызов всем условностям предвыборных речей. Трамп клялся, что он снизит налоги, сократит регулирование и будет управлять городскими ведомствами «как бизнесом, но с душой». Вторая половина его заявлений состояла из нападок на Феррера. Трамп критиковал соперника как пережиток эпохи Дэвида Динкинса, как человека, лозунг которого «Один город» якобы был кодом к перераспределению богатства от тех, кто заслужил его своим трудом, как человека, который «вернет Нью-Йорк во времена граффити и мусора». Использование чёрного пиара в ходе кампании было грубым, но эффективным, а самым запоминающимся нововведением стала серия телевизионных рекламных роликов, в которых кадры города 1970-х годов — горя

Слишком условно.Трамп в те годы был очень либеральным и использовал бы это.

[Marten]

Трамп в те годы был очень либеральным и использовал бы это.

Трамп-2001 и Трамп-2016, конечно, это два разных Трампа, но тут он во многом обращен к аудитории Джулиани, так что агитация в стиле "демократы хотят вернуть всё взад" в его положении ожидаема.

[Marten]

Независимая газета.

Вторник, 18 октября 2005 года

Указ президента завершил эпоху «параллельной армии».

В России стало на одно министерство меньше.

Вчера президент России Владимир Путин подписал указ об упразднении Министерства по чрезвычайным ситуациям. Входящие в него службы — поисково-спасательная, авиационная, а также подразделения гражданской обороны — переходят в ведение Министерства внутренних дел. Документ ожидали давно: о реорганизации чрезвычайного ведомства в коридорах власти говорили едва ли не с начала года, а сам министр внутренних дел Виктор Иванов, которого считают главным лоббистом этого решения, не скрывал своих аргументов.

 

По мнению Иванова, многократно повторенному им на пресс-конференциях, существование отдельного МЧС не соответствует ни мировой практике, ни логике государственного устройства. В большинстве европейских стран, включая те, что до 1991 года входили в состав СССР, нет самостоятельного министерства по чрезвычайным ситуациям: функции гражданской обороны, борьбы с пожарами и ликвидации последствий катастроф входят в компетенцию министерств внутренних дел. Не было такого органа и в Советском Союзе. И, как не уставали повторять сторонники ликвидации, содержание громоздкого и амбициозного ведомства обходится бюджету в довольно круглую сумму.

 

Впрочем, помимо институциональной логики, у решения есть и политическое измерение. Существует точка зрения, что в своё время МЧС было создано Борисом Ельциным не столько для спасения людей, сколько как запасная военизированная структура — на случай нелояльности традиционных силовых ведомств. Министерство с первых дней своего существования напоминало армию в миниатюре: собственные воинские формирования, авиация, спецтехника... Теория, которую в МЧС, разумеется, всегда отрицали, тем не менее объясняла ту исключительную самостоятельность, с которой ведомство действовало на протяжении почти полутора десятилетий.

 

Сергей Шойгу, бессменный глава МЧС, до последнего защищал своё министерство, ссылаясь на одобрение россиянами его деятельности и «особые обстоятельства», отличающие Россию от прочих государств, обходящихся без подобных министерств. Его конфликт с Виктором Ивановым по этому вопросу в последние месяцы стал очевиден: министры обменивались колкостями на заседаниях правительства, а подчинённые им чиновники вели натуральный «бокс по переписке» на страницах газет. Однако расклад сил изначально был не в пользу Шойгу. Иванов, охранявший Анатолия Собчака – одна из ключевых фигур «питерской команды» и один из наиболее близких к нынешнему президенту людей. И вчерашний указ показал, что его слово в вопросах устройства силового блока весит больше, чем любая выслуга лет.

 

Ошибки МЧС, которые до этого предпочитали прощать, в последние месяцы извлекались на поверхность. В аппарате президента вспоминают, что ещё Собчак был недоволен работой чрезвычайного министра. Разрушительные наводнения 2002 года на Северном Кавказе, в самом уязвимом тогда регионе страны, а вернее, меры по борьбе с ними, вызвали у президента раздражение, сообщает нам предпочитающий сохранить анонимность источник. Собчак счел, что ведомство Шойгу «действовало неадекватно масштабу бедствия», но на радикальные шаги не пошел. Однако уже тогда поползли слухи о скорой опале главы МЧС. Если это так, то Иванов лишь довел дело до логического конца.

 

Теперь главный вопрос – политическое будущее самого Сергея Кужегетовича. По предварительным данным, подавший в отставку министр уже получил предложение вступить в Народно-республиканскую партию России, которую возглавляет Александр Лебедь. Если это произойдет, НРПР, в которую ранее уже вступил Лев Рохлин, пополнится еще одним узнаваемым деятелем.

 

Остается лишь гадать, накопит ли однажды партия Лебедя критическую массу отставленных от дел генералов, достаточную для путча. Впрочем, НРПР в своем нынешнем состоянии больше похожа на клуб военных пенсионеров, а такие организации едва ли способны колебать троны.

Сергей Варшавчик.

Изменено 11 September пользователем Marten

[Marten]

Пока что закончил с Россией, о сократившемся СНГ (подозреваю, что в прессе войдет в обиход аббревиатура РУМБАК, хотя возможны разные комбинации) тоже пока что написано достаточно. Но перед тем как переходить к более широкой «международной панораме», перепишу одну из прошлых глав о культурной сфере, довольно радикально, потому что последствия будут крупными.

[Marten]

О «Мельнице».

Сначала я прикидывал, какой тут может быть «богатырская» серия. Но, осознав, на какой тонкой ниточке она была подвешена, принял стратегическое решение: ее не будет. Совсем. Да и жертвовать чем-то надо. У «Мельницы» тут будет «Волшебник Изумрудного города», «Карлик Нос» и альтернативный «Синдбад-Мореход», о первоначальных планах на которого информации мало, но, может, что-то отыщу. Пока хватает. А после всего этого есть надежда, что выйдет НОРМАЛЬНАЯ экранизация эпической саги об Урфине Джюсе и его дуболомной армии. А славянская тема будет представлена «Князем Владимиром» и отчасти «Горой самоцветов», а со временем, быть может, дойдет и до мультфильмов по былинам, но на полном серьезе и сделанных другими людьми. Константин Бронзит остается режиссером короткометражек, выигрывающих разные премии.

Изменено 25 August пользователем Marten

[Росол]

Занимательный факт раскопал.

Если у вас в БТСМ нет кризиса 1998 года, то в стане лапши все еще правит балом доширак. А вот роллтон не раскупорится