Альтернативная архитектура

70 posts in this topic

Posted

более сытная и контактирующая с Западом Русь) будут?

А почему более сытая и более контактирующая с западом?

Сытость зависит от географического положения.

Отсутствие контактов с Западом -результат сознательной политики Литвы, Ордена и Польши которые не будь дураками понимали что будет когда "извечный враг свободы московит" получит европейские военные технологии.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Posted (edited)

Вот еще хорошая ссылка

http://forum.citywal...u/topic143.html

Проект маяка И. Г. Лангбарда вообще без комментариев...

Edited by maxab

Share this post


Link to post
Share on other sites

Posted (edited)

renuха писал

Вот есть у нас Мир Тверской Руси.

более сытная и контактирующая с Западом Русь

Это Русь развитого далее а не рухнувшего как в РеИ союза Твери с Ольгердом.

Литво-Русь, моё любимое КЛИР.

В конце XVого века Тверь для неё - узловая крепость "в глубине" близ восточной границы.

Могут перестраивать и уже сложную форму с выдвинутыми бастионами дать.

Вообще, по архитектуре такой АИ "тени" в РеИ в Белоруссии хорошо исследованы в lj varandey

http://varandej.live...ападные рубежи"

Edited by MGouchkov

Share this post


Link to post
Share on other sites

Posted

Кстати, есть на свете один истинно линейный город. Лас-Вегас :) Вся городская жизнь (казино, отели, рестораны, бары, шоу...) сотредоточена вдоль главной улицы - Стрипа. Тпм же ходят два городских автобуса и ветка легкого метро. А в стороны - всякая разная служебная территория (жилье, магазины, бензоколонки, прачечные, закусочные...)

110310_0109.jpg

Share this post


Link to post
Share on other sites

Posted (edited)

Глобальное распространение таких стилей, как идеи Антонию Гауди о пластичности металла и бетона и идея Фрэнсиса Райта о встраивании домов в окружающий ландшафт типа дома над водопадом.

Еще интересен вариант дальнейшей эволюции готической архитектуры уже в условиях 20 века.

post-10445-0-50644900-1406298785.jpg

post-10445-0-02323200-1406298834.jpg

Edited by Владислав33

Share this post


Link to post
Share on other sites

Posted

Хрущевкаскрёб

Share this post


Link to post
Share on other sites

Posted

Картинки мне вставлять неохота (времени нет) -

но СОЗДАМ-КА Я НОВЫЙ ПОСТ :

 

ВЛАДИМИР  МАХНАЧ       СЕРГЕЙ  МАРОЧКИН

ОДНОЭТАЖНАЯ  АМЕРИКА  И  МНОГОЭТАЖНАЯ  РОССИЯНИЯ

По материалам книги «Русский город»      

Share this post


Link to post
Share on other sites

Posted

ВЛАДИМИР  МАХНАЧ       СЕРГЕЙ  МАРОЧКИН

ОДНОЭТАЖНАЯ  АМЕРИКА  И  МНОГОЭТАЖНАЯ  РОССИЯНИЯ

По материалам книги «Русский город»      

2006 год

 

В июне 2006 года общественное мнение "в этой стране" всколыхнул скандал вокруг выселения московскими властями жителей Южного Бутова...  

... Но хотя про скандал  вокруг Южного Бутова все забыли, проблема осталась: согласно "доктрине Лужкова - Ресина", в ближайшие годы должны быть уничтожены ВСЕ поселения сельского (пригородного) типа на  внутри современной административной границы Москвы. Их место должна занять  высокоплотная застройка повышенной этажности.
      Общеизвестно, что абсолютным идеалом для нынешней "россиянской" власти всех уровней является Запад, особенно - Соединенные Штаты. Но при этом очень не любят обращать внимание, что в США 80% населения живут в односемейных домах с приусадебными участками. Москвича, приехавшего в Лондон, больше всего поражает, что там почти нет многоквартирных многоэтажных жилых домов: почти все живут в односемейных домах с приусадебными участками. Соответственно, ни у кого нет нужды в даче - втором загородном жилье.
      На рубеже 19 -20 веков в Англии возникла идея города-сада, как альтернативы традиционному стесненному западноевропейскому городу, к тому времени быстро перерождавшемуся в промышленный мегаполис. Согласно идеям Говарда и Энвина, город должен быть застроен односемейными домами с приусадебными участками и общегородским общественным центром. Несколько небольших городов должны были окружать более крупный, с большим числом общественных учреждений, например, с высшей школой.
      В 20 веке идея города-сада получила громадное распространение на Западе. Один по-настоящему умный американец Бил Левит создал альтернативу тому, что у нас называют "хрущебами" - изобретенным в Гитлеровской "национал-социалистической" Германии дешевым многоэтажными многоквартирным домам для простонародья. Вместо маленьких квартир в США было начато строительство дешевых односемейных домов с участками. Стандартный дом для американца середины 20 века из "нижнего среднего класса": 74 кв. метра, 4 яблони, холодильник и телевизор - стоил 8 тыс. долларов (в ценах ср. 20 века, нынешние цены по паритету покупательной способности отличаются раз в десять), с рассрочкой платежа (ипотекой) на 20-30 лет под 10% годовых. Сейчас этим домам уже полвека. С 1947 по 1951 под Нью-Йорком был выстроен Левит-таун, городок в 17.5 тыс. домов. Строилось по 36 домов в день, по принципу конвейерной сборки (широкое разделение труда по операциям). 
      Разумеется, американский дом гораздо дешевле русского по природно-климатическим причинам. Дом системы Левита строился без фундамента, с тонкими стенами - там тепло, грунт не промерзает и не раскисает. Но и у нас, в средневековой Руси, был Лубяной торг - массовое деревянное срубовое жилье, которое продавалось готовым к сборке и собиралось очень быстро. Из готовых "полуфабрикатов" при Иване Грозном русский десант перебросил под Казань и возвел рядом с ней целый город Свияжск.
      И сейчас, в нынешней «Россиянии», строительство односемейного дома из бруса «под ключ» обойдется чуть ли не НА ПОРЯДОК дешевле, чем покупка квартиры в Москве: сходите на ВДНХ – ВВЦ и сравните цены! Нужна только ПОЛИТИЧЕСКАЯ ВОЛЯ, чтобы остановить рост крупных городов и наделять ВСЕХ, ВСТУПАЮЩИХ В БРАК участком под односемейный дом. Заодно и разводов станет меньше: известная топ-модель Елена Ленина утверждает, что от своего первого, любимого, мужа она ушла потому, что «заела свекровь». И отношение к браку будет более ответственным, особенно у мужчин: ведь семейная жизнь начнется с общего дела – строительства семейного дома, а ничто так не сближает, как совместная ответственная деятельность. 
      Бил Левит утверждал, что "если у человека есть свой дом и участок земли, то он никогда не станет коммунистом - ему и без того есть чем заняться". А Хрущев, строя хрущебы, строил не столько жилье, сколько коммунизм. Хрущев уничтожал Россию как "страну пригородного типа". Он уничтожал односемейные дома с подсобным хозяйством как "пережитки проклятого прошлого" даже в деревне, чтобы все стали коммунистами (разумеется, за исключением партгосноменклатуры, которая жила на спецдачах и готовилась стать  НОВЫМИ РАШЕНАМИ). И именно при Хрущеве рождаемость среди русских упала ниже, чем у кавказцев и среднеазиатов, сохранивших традиционный уклад жизни.
      Именно любимец либералов Никита Хрущев навязал русскому народу то, что сторонники «планирования семьи», возглавляемые Екатериной Лаховой, Валерием Тишковым и Анатолием Вишневским, называют ДЕМОГРАФИЧЕСКИМ ПЕРЕХОДОМ – вымирание коренного русского и издревле дружественного русским коренного населения России, с последующей заменой его «мигрантами-оккупантами».
      По свидетельству известного искусствоведа и историка архитектуры Владимира Васильевича Кириллова, после катастрофического землетрясения в Ташкенте для политически господствующей титульной нации – узбеков – там строили односемейные дома, а для русских и русскоязычных – многоэтажные хрущебы. И это в сейсмической зоне! Как утверждает исламист Гейдар Джемаль, участник гражданской войны в Таджикистане, заочно там судимый и объявленный вне закона, «Ментальность таджиков не предполагает жизни в квартире, даже если это очень хорошая квартира, а предполагает большой дом и возможность из этого дома выйти в сад, хорошо защищенный и изолированный. Таджик считает, что в квартирах живут дураки.» Почему у таджиков наилучшая рождаемость среди бывших Советских республик? «- Вот эта однокомнатная квартира – она для таджиков не строена, маленький квартира, для русских. Для таджиков надо шесть-семь детей, большой квартира и чтобы недорогой…» (см. «Большой город» от 21.06.06. стр.16).
      Не удивительно, что узбеки и таджики и сейчас плодятся и размножаются не намного хуже, чем русские до 1917 года, и никакой «демографический переход» им не страшен! Дело тут не в «исламской традиции многодетности», ведь русские до революции, а в деревне и до Хрущева, плодились и размножались не хуже мусульман, а в сохранении традиционного уклада жизни во вмещающем ландшафте! Иначе придется сделать вывод, что старая русская деревня исповедывала ислам…
      Современные архитекторы-урбанисты, возглавляемые ректором МАРХИ Александром Петровичем Кудрявцеым, утверждают, что-де индивидуальное жилье, тем более с удобствами, только для богатых. Якобы, если ты не "новый рашен" (в прошлом - секретарь райкома хотя бы комсомола), то собственный дом можешь иметь только с удобствами во дворе. Однако весь мир живет не так. Для людей бедных, которые не могут владеть приличными земельными участками, придуманы секционные постройки, которые в современной "Россиянии" именуют ТАУНХАУЗАМИ. Это когда выход из своей квартиры в 2-3 этажа не на лестничную клетку, а в собственный садик, а за стенами справа и слева - такие же секции для других семей.
      В современных высокоразвитых странах в многоэтажных многоквартирных домах живут или самые богатые, или самые бедные. Самые богатые имеют дорогущие квартиры в центре города, там, где особняк с садиком может иметь разве что Ротшильд. Но они, как правило, имеют и «второй дом»  в пригороде – то, что у нас называют дачей. Самые бедные, арабы и «афрофранцузы» во Франции, турки в Германии живут в дешевых многоэтажках на окраинах, рядом с промзоной. Эти дома часто не лучше наших ХРУЩЕБ, а то и хуже – душ вместо ванны, ниша с плитой вместо кухни.
      Весь «средний класс» живет в односемейных жилищах: «верхний» и «базовый» средний класс – в  пригородных коттеджах, обычно двухэтажных, с небольшим участком земли, «нижний» средний класс – в секционных таунхаузах, сблокированных домах с палисадниками. А вот второй «загородный дом», подобный нашей «даче», на Западе – большая редкость. Да он и не нужен в «цивилизации пригородного типа», когда большинство населения живет в односемейных домах с участками.
      Коттедж по определению – это односемейный небольшой благоустроенный дом в пригороде или в рабочем поселке. Таунхауз – это буквально «городской дом», то есть такой, какими были дома в Средневековой Европе: узкий дом в  2…4 этажа, принадлежащий одной семье и зажатый соседними домами, образующими с ним общую красную линию – «единую фасаду».
      В  современной Европе нормальный размер домовладения, в котором стоит коттедж – 4 сотки, столько же, как и в средневековом Новгороде. Если участок меньше, то  отдельно стоящий дом не имеет смысла – вдоль дома остаются лишь узкие проходы. При небольшом участке сблокированный дом выгоднее – остается место для палисадника перед домом и садика сзади. Часть первого этажа сблокированного дома со стороны улицы всегда занимает гараж. 
      Иногда встречаются дома, сблокированные по два, когда каждой семье принадлежит половина строения. Например, существует микрорайон, в котором проживает около пятисот семей, скорее небогатых. Каждой семье принадлежит участок в две сотки, на котором расположена половина дома – мини-коттеджа на две семьи. Эти домики, похожие на скворечники, совершенно одинаковые, в два этажа. По фасаду – 4 оконные оси, по две на каждую семью. Сбоку от домика с каждой стороны – ворота, ведущие в маленький дворик, огибающий дом. Обязательный гараж вписан в первый этаж, въезд в него со двора. Во дворе одно дерево и один куст. Вроде бы немного, но есть где детишкам поиграть, и друзей встретить в своем дворике, а не на лестнице, как в Москве. Пожалуй, самый большой недостаток этого микрорайона – полное однообразие, тем более, что поверхности стен – гладкий белый бетон.
      Самые маленькие домовладения – в Южной Европе, на пересеченной местности в горных городах в качестве двориков используются даже крыши нижних домов, тем более, что дождей там мало. Зато там живописнейшие виды – дух захватывает! Да и дома в южных городах часто выстроены из неровного камня, который под ярким солнцем смотрится как драгоценность. 
      Ограды домовладений в процветающих странах зависят от криминогенной обстановки: чем дальше от центра крупных городов – тем ниже ограды, иногда их можно просто перешагнуть, да и гараж нередко вовсе не имеет ворот – значит, не воруют. На участках очень много цветов, а вот плодовые деревья и кустарники – редкость, ведь цены на фрукты в странах «золотого миллиарда» сопоставимы с московскими, а зарплаты больше в  несколько раз.
      В цивилизации односемейных домов автоматически решается проблема гаражей: если у нас все дворы забиты «ракушками», то в коттедже или таунхаузе гараж может занимать половину нижнего этажа. Остальную половину занимают прихожая с гостиной и гостевым санузлом, а жилые комнаты с ванными расположены на верхних уровнях. Иногда гараж делается заглубленным, в полуподвале или подвале, но для нас это малоприемлемо: у нас обильные снегопады завалят въезд в заглубленный гараж, и его каждое утро придется откапывать несколько часов.       
      Кроме того, существуют автономные системы водоснабжения и канализации, по стоимости не превышающие недорогой автомобиль и способные работать при наличии электричества, а при необходимости - и без него. Да и электричество можно получать от собственного "движка", а еще лучше - от ветряка или малой ГЭС, и такой «альтернативной энергетики» становится все больше.
      В Финляндии примерно 30% населения живет в собственных домах, 20% - в городских квартирах, а около половины финнов - в домах секционных, среди сосен. Заметим, что Финляндия - довольно бедная ресурсами страна. Просто это часть Российской империи, не пережившая революции и избежавшая Советской власти - что-то вроде "Острова Крым". Разница между Финляндией и бывшим СССР - примерно такая же, как между Северной и Южной Кореей. Можно категорически и со всей ответственностью настаивать на том, что если бы в марте 1917 "прогрессивная" интеллигенция и примкнувший к ней генералитет не устроили государственный переворот, именуемый "февральской революцией", то мы, русские, жили бы сейчас как в сегодняшней Финляндии и в древней Руси, в собственных домах среди сосен. 
       Соединенные Штаты, ОДНОЭТАЖНАЯ АМЕРИКА, считает себя "первой в мире страной пригородного типа. Американская пропаганда как всегда лжет. Мы, русские, и другие народы ВОСТОЧНОХРИСТИАНСКОГО СУПЕРЭТНОСА, "Византийского содружества наций", были странами "пригородного типа", то есть с городами, застроенными односемейными домами с приусадебными участками, задолго до Америки.
      Старинный русский город - это русское воплощение, точнее, русский прототип английской мечты о городе-саде, здоровой и человечной среде обитания, "стране пригородного типа". Этот тип поселения до сих пор сохранился у нас в провинциальных городах с односемейной усадебной застройкой, но его фрагменты уцелели даже в Москве. И сейчас, в 21 веке, усадьба, где умер Гоголь, в самом центре мегаполиса, захлебывающегося от транспорта, смотрится как СЕЛЬСКАЯ усадьба. Особенно во дворе, где стоит памятник Гоголю. До начала 20 века такие усадьбы были нормой. Московский дворик на картине Поленова - совершенно деревенский, заросший травой - находился на Арбате, перед домом Второва (ныне Спасо-хаусом, резиденцией посла США в Москве).
      По наблюдениям Е.И. Кириченко, одного из крупнейших специалистов по русской архитектуре и градостроительству середины 19 - начала 20 веков, в предреволюционной России по системе города-сада развивались рабочие поселки. Для удешевления строительства в них появились секционные дома - на 4 семьи, с приусадебными участками, примыкающими к дому со всех сторон. Наиболее зрелым воплощением идеи города-сада были пристанционные поселки. При станции возникал административный, церковный, культурный, торговый, школьный центр, окруженный односемейными усадьбами с садами-огородами.
      В романе Горького "Мать" высококвалифицированный рабочий пьет и бьет жену, но живет не в казарме-общежитии, и даже не в многокомнатном бараке, а в собственном домике, наверняка с садом-огородом, и зарабатывает достаточно, чтобы его жена могла не работать на производстве. Насчет пьянства квалифицированных рабочих - оставим это на совести писателя-босяка: в 1913 году потребление алкоголя на душу населения было в 2,5 раза меньше, чем при Брежневе и в 4 раза меньше, чем при Ельцине. А вот насчет собственного домика с садом, часто двухэтажного (нижний этаж кирпичный, верхний деревянный) и неработающей на производстве жены - это правда, такую же картину дают и "Сказы" Бажова. Это было повседневной нормой. Заработок квалифицированного рабочего в начале 20 века не уступал окладу офицера, дети рабочих очень часто  получали не только начальное, но и среднее образование: вспомним, что жена Сталина (дочь рабочего Алилуева) училась в гимназии. И в Гражданскую войну значительная часть квалифицированных рабочих, например, ижевские и воткинские оружейники, дрались на стороне БЕЛЫХ.                                                                                                                                        .    До 1917 года русский народ даже в городах продолжал жить в традиционной среде обитания, во вмещающем ландшафте, соответствующем укладу жизни русского этноса. Поэтому мы были не только быстроразвивающейся страной, с темпами экономического роста выше, чем в Китае при великом Дэн Сяопине, но и страной с быстро растущим населением. В 19- начале 20 века русский народ плодился и размножался на уровне лучших мировых достижений, не хуже таких "высокоэффективных" этносов, как чечены, афганцы или албанцы.
      Стыдно признать, что современный небольшой американский город, а тем более современный европейский, гораздо больше похож на соразмерный человеку традиционный русский город, чем город советский, а тем более нынешний "россиянский".
      В 20-е годы в «Совдепии», или в «Совке» - так иронично-враждебно называли в народе Страну Советов – почти ничего не строилось, да и ломать «наследие проклятого прошлого» начали лишь в конце десятилетия. Зато «уплотняли»: квартиры превращали в коммуналки, а гостиницы в конторы. Но в это время проходила «дискуссия о социалистическом расселении»: каким должен быть будущий город? Обсуждалось несколько моделей. Русские национально мыслящие интеллектуалы предлагали ДЕЗУРБАНИСТИЧЕСКУЮ модель, близкую к идеям теоретика кооперации Чаянова: отказ от роста крупных городов, создание небольших поселков из односемейных домов с приусадебными участками. Они объединяли русскую национальную традицию и западные идеи города-сада. Выдающийся русский политаналитик белой масти Иван Лукьянович Солоневич называл это «индустриализацией без урбанизации». Им противостояли урбанисты, сторонники крупных сверхгородов-мегаполисов, близкие к идеям Ле Корбюзье: дом – это машина для жилья. Широкое распространение имела радикальная коммунистическая модель, восходящая к идеям Платона, Кампанеллы, Чернышевского, Энгельса: полное вычленение в общественный сектор бытового обслуживания, включая воспитание детей, с перспективой полного отмирания семьи.
      Конечно, платонические идеи были неосуществимы даже по экономическим соображениям, тем более что перед разоренной страной стояла задача индустриализации. Но и идеи сторонников Чаянова и Солоневича оказались не ко двору. Хотя односемейные домохозяйства, когда каждая семья сама строит себе дом, были не дороже многоэтажных многоквартирных муравейников, но дезурбанисты и кооператоры оказались «социально чуждыми», Солоневичу удалось сбежать, Чаянов погиб. На практике победила полумера: в перспективе был взят курс на урбанистическую модель с квартирами в многоэтажных домах и максимальным развитием общественного бытового обслуживания, а в качестве «временной меры» до полного построения социализма продолжали существовать и множиться общежития и комнаты в коммуналках. Однако, точно так же, как в колхозной деревне крестьянам сохранили приусадебные участки и скотину для собственного прокормления, вплоть до хрущевских времен продолжали существовать и пригородные деревни, население которых работало на городских предприятиях, и сложившиеся еще до революции рабочие слободы и поселки с традиционной усадебной застройкой.   
      Предел  этажности для ЖИЛОГО дома по нормам ВИДЕОЭКОЛОГИИ, законам                                                                                                                                                                                                                                                                                            зрительного восприятия – 8…9 этажей. Нормы этажности «сталинских» домов – 8, максимум 12 этажей. Хрущевская норма – 5…9 этажей, брежневская – 9…16, позднебрежневская – 16…22. В  лужковской Москве нормой стало 25 и выше. Но и 12 – это уже за гранью нормального. Выше жить вообще вредно из-за вибраций, ведь дом раскачивается. Вредно и вследствие чрезмерного расстояния до земли. Мы не осознаем, что нам неуютно смотреть в окно, что на верхних этажах мы живем в состоянии непрерывного стресса. Малышам это просто уродует нервную систему. Тем более, когда из окон виден не прекрасный пейзаж, как в горах, а лишь бесконечные многоэтажные коробки, монотонного, как при Хрущеве и Брежневе, или агрессивного, как сейчас, облика. Из окна человек должен видеть небо, а не бездушные коробки.
      Особенно отвратительны виды в современных «дворах» - замкнутое пространство высотой в 16…22 этажа, больше всего напоминающее гигантский общественный туалет. В квартирах, выходящих в такой «двор» человек подсознательно старается отворачиваться от окна, ему неприятно проходить к дому через такой двор.
      В урбанизированной среде исчезло социально-психологическое множество «соседи»: люди, как правило, не знают по имени даже соседей по лестничной площадке. Отсюда отношение к «местам общего пользования» - от лестничной клетки и лифта до улицы вокруг дома – как к ничейной территории, к пустырю, стихийно превращающемуся в свалку. 
      Около 20 лет назад английские биологи провели эксперимент на довольно миролюбивых черных крысах. Их поместили в необычайно плотную среду, разделенную на клетушки, подобные современным квартирам – хрущебам и лужковкам. Пищи, воды, света, воздуха вполне хватало, но крысы посходили с ума. У них началась эпидемия небывалой агрессии: убийства и даже изнасилования, чего вообще не бывает в животном мире.
      У людей хронический стресс, нервное истощение – одна из главных причин сердечно-сосудистых, онкологических, гастроэнтерологических заболеваний, роста преступности и самоубийств, не говоря уже о неурядицах в личной жизни. Мы, конечно, не крысы, но это означает лишь то, что мы вынуждены напрягать волю и разум, дабы не обижать соседей, соотечественников, живущих рядом с нами. 
      Поразительно, что при Советской власти многоквартирные дома старались строить даже в НЕБОЛЬШИХ городах. В несчастном Нефтегорске, погибшем от землетрясения, городок в 3 тысячи жителей был застроен пятиэтажками, и очень многие имели за городом дачи с огородами. Там погибли 2 из 3 тысяч жителей – если бы они жили в односемейных усадьбах, погибло бы в 100 раз меньше. При Хрущеве даже в деревнях пытались строить хрущебы - пятиэтажки с постоянно выходившими из строя "удобствами" взамен усадеб со скотиной. В зоне БАМа вместо односемейных домов с участками-огородами людей годами заставляли жить в вагончиках и бараках, обещая в перспективе построить многоэтажные многоквартирные дома, хотя это и дорого, и неудобно жить. В Переяславле-Залесском - очень небольшом городе - и сейчас стараются строить многоквартирные дома. В современной Москве, в результате победы "курса демократических реформ", для людей, выселяемых из хрущеб, собираются строить ЛУЖКОВКИ, воспроизводящие заграничные дома для гастарбайтеров, то есть дома гостиничного типа, которые в нормальных странах предназначены только для временного проживания: в квартире нет кухни - только плита в нише жилой комнаты, в совмещенном туалете - душ вместо ванны. Теснее бывает только в гробу.
      Кроме несчастной России, существует только одна страна в мире, ведущая массовую многоэтажную застройку - Япония. Да еще крохотный силиконово-электронный Сингапур. Но японцев можно понять: их 130 миллионов, а для жизни только маленькие острова и скалы. У нас места куда больше, чем у голландцев, датчан, немцев, но "демократическая Россия" предпочитает, чтобы её поданные мучились в многоэтажных норах.

 

Share this post


Link to post
Share on other sites

Posted

ВЛАДИМИР  МАХНАЧ       СЕРГЕЙ  МАРОЧКИН

 

 СТАРЫЙ  ПАРИЖ  И  СТАРАЯ  МОСКВА

По материалам книги «Русский город»      

2006 год

 

 Все знают, что Москва - сердце России и символ страны, которую иностранцы называли Московией. Таким же символом Запада в глазах русского человека до недавнего времени был Париж. Различие облика Старой Москвы и Старого Парижа отражало разницу традиционных русской и западноевропейской градостроительных культур.
      Города существуют не только в пространстве, но и во времени. Любой сколь - нибудь старый город - это тень прошлых эпох, от которых на земле сохранились лишь осколки. Нынешняя Москва - это город Лужкова и Брежнева, в меньшей степени - город Хрущева и Сталина, то есть город, почти целиком выстроенный после 1917 года. Нынешний Париж - это город Жоржа Помпиду и барона Османа, то есть город  2-й половины 19 - начала 21 веков. Сталинская Москва - это попытка воспроизвести созданный бароном Османом Париж начала 20 века: парк Горького - это сталинский Тюильри, а ВСХВ-ВДНХ-ВВЦ - это сталинский Версаль. А что было до этого, в эпохи, от которых в Москве остался Кремль, а в Париже - выполняющий функцию Кремля остров Сите? Путеводители описывают великолепные памятники архитектуры, но мы плохо представляем город, в котором жили обычные люди. Старейшие дома - не считая церквей и городских укреплений - сохранились в Москве от рубежа 15 - 16 веков, в Париже - от 14 века.
      Питерские называли Москву "большой деревней". Действительно, Санкт-Петербург был единственным русским городом, похожим на Западные города 18 - начала 20 веков, а Москва вплоть до 1917 года оставалась типичным русским городом, воплощающим "русский дух" - дух времени и дух места. Западные города - это скученность, рост вверх. Русские - это простор, даже в Питере "дистанции огромного размера".
      Ядро традиционного русского города - Кремль, точнее - Кремль-город. Древний панорамный план Московского Кремля называется "Кремленград". Город по-русски - это поселение, имеющее ограду, то есть укрепления. Например, Соловецкий монастырь официально именуется "Соловецкий кремль". В небольшом городе Кремль (Детинец, Кром, Кремник) - это единственная укрепленная часть, в крупных городах постепенно строились укрепления вокруг окружающих Кремль посадов. В любом Кремле, кроме усадьбы Государя или его наместника-воеводы располагался городской собор с усадьбой настоятеля, а в городе - центре епархии - двор архиерея (Владычный двор), центральные или местные государственные учреждения - приказные палаты, но большую часть любого Кремля занимали усадьбы горожан разного достатка. Нередко в Кремле находились "осадные дворы" - небольшие участки, принадлежащие зажиточным семьям, чьи основные усадьбы стояли вне укреплений. То, что именуют "Кремлями" в Ростове-Ярославском и Вологде - это только укрепленные архиерейские дворы, подобные Патриаршим палатам Московского кремля. Они занимали лишь небольшую часть прежних несохранившихся Кремлей и подобны скорее западноевропейским замкам.
      Западный замок - это как правило только жилье сеньора, хотя внутри него обязательно имеется капелла, например, изумительная парижская Сен-Шапель. Замок всегда находится на окраине города - чтобы иметь возможность контакта с внешним миром при восстаниях горожан против сеньора. Вспомните, что в средневековом Ревеле, который эстонцы называют "Таллин", то есть "датский город" - город, где живут не эстонцы - замок и город противостоят друг другу укреплениями, более мощными, чем направленные против внешнего противника. Если город расширялся и строили новый пояс укреплений - строился новый замок, выходящий на новый периметр. В Париже было три последовательно возникших замка. Древнейший, занимавший оконечность острова Сите - нынешний Дворец Правосудия. Он возник на месте дворца древнеримского наместника, когда городские укрепления охватывали только островную часть. Сите - это по-французски "город", как и английское Сити, а однокоренное итальянское слово Цитадель - маленький город,  то есть имеющий собственные укрепления и входящий в состав большого - превратилось в русский Китай-город. Сите, долго сохранявший собственные укрепления, включая предмостные - Шатле, подобные московской Кутафьей башне, напоминал русские Кремли: кроме королевского замка и высших государственных учреждений, на нем находился городской собор - Нотр-Дам и до сих пор осталась жилая застройка. Когда в конце 12 века один из величайших королей Франции - Филипп 2-й Август - Государь,  который был для Франции тем же, чем были Иван Калита для Руси и Дэн Сяопин для Китая - выстроил новые городские стены, то появился и новый замок - Лувр, остатки которого сохраняются в подземном археологическом разделе современного музея. А в конце 14 века, вместе с поясом стен Карла 5-го, выстроена Бастилия, разрушенная революционерами в 1789 году.
      Важнейшие составляющие и городской структуры, и образа города - храмы. Русские церкви обычно не очень большие, зато их очень много: в средних городах - десятки, в Москве - сотни. Легендарные "сорок сороков" вполне реальны, если помнить, что в каждой церкви несколько престолов. Приход каждой церкви в русском городе включал несколько десятков дворов-домохозяйств, или домосемейств. В средневековом Новгороде при 5 тысячах дворов - 5 концов по 1000 дворов - было около 100 церквей. Много церквей - это повседневное общение со священником, вот откуда "Святая Русь", это массовая грамотность - вспомните новгородские грамоты, начиная с 11 века. Это "на каждом шагу прекрасный вид" - в старых русских городах все дороги вели к Храму. Чем ближе к центру - тем теснее стояли церкви, а в центре был Кремль с кустом церквей и башен, возглавляемых Соборной колокольней, подобно Ивану Великому в Москве. Старый русский город - это образ райского града - Небесного Иерусалима, это икона, исполненная средствами архитектуры и градостроительства.
      На Западе даже такие значительные города, как Рига или Краков имели большой собор, пару приходских церквей и пару монастырей, мужской и женский. Там было нормальным, когда в собор помещалось все население города. Даже в Париже собор Парижской Богоматери, вмещающий 10 тысяч человек, был рассчитан на большую часть населения города до его расширения при Филиппе 2-м Августе. То есть на Западе духовенство стояло гораздо дальше от народа, чем у нас. Западнохристианские  средневековые храмы были видны скорее за пределами города, чем с его узеньких улочек, вблизи воспринимался только один из фасадов. Наши храмы всегда рассчитаны на круговой обзор с любых дистанций как цельный объем.
      Улицы в русских городах всегда были шире, чем на Западе, а так как русская застройка была ниже, то наши города выглядели несоизмеримо просторнее. Конечно, ширина московских улиц в 12 сажен - около 25 метров, а переулков в 6 сажен долго оставалась провозглашенным начальством идеалом, второстепенные улицы русских городов были подобны проездам нынешних садоводческих товариществ, но в Париже и сейчас сохранились переулки по полтора метра шириной, переулки по 3-4 метра далеко не редкость, ширина в 8 метров нормальная, а 15 метров - это крупнейшие улицы центральной части Парижа и очень много для провинциальных городов. 
      В средневековой части Парижа частично сохранилась прямоугольная планировка древнеримской Лютеции, связывающая остатки амфитеатра и руины терм, перестроенных в подворье великого Клюнийского монастыря - ныне музей Клюни. Античные улицы пересекают остров Сите, где на месте храма Юпитера Капитолийского стоит собор Нотр Дам, а затем ведут к Центру Помпиду. Но между ними раскинулась запутанная сеть средневековых переулочков, в которую врезаны квадратные и круглые площади 17 века, соединеные проспектами, прорубленными при Наполеоне 3-м.
      Москва чуть ли не единственная из старых русских городов сохранила средневековые изломанные улицы, в остальных городах они были выпрямлены при Екатерине Великой, при восстановлении городов после многочисленных пожаров. В Москве было так много каменных домов, что планировка сохранилась даже после 1812 года, а почти целиком деревянные провинциальные города можно было перепланировать заново. Поэтому в провинции улицы обычно не только прямые, но и шире, чем в исторической части Москвы. Широкие улицы - одна из противопожарных мер. Но изломанные московские улицы не только вписаны в рельеф, но и снижают скорость ветра - а это также препятствует распространению огня. При движении по московским улицам на каждом изломе возникала новая вертикаль - церковь или башня Кремля, эта игра вертикалей работала до массового сноса церквей при Сталине и Хрущеве и до застройки видов на Кремль при Лужкове.
      Площади в любом городе делятся на соборные и торговые. Площади перед храмами в средневековом Париже были совершенно не похожи на современные, они были такими же крохотными пятачками перед входом в собор, какие сохранились в Кольмаре, Бурже, Отене. Фасад собора невозможно было окинуть взглядом, собор нельзя было обойти кругом - все вокруг было плотно застроено. Наши храмы всегда воспринимались целиком, объемно. Крестные ходы на Западе всегда происходили внутри храма. а у нас обычно вокруг него. Площади перед нашими храмами, в сравнении с западноевропейскими, казались громадными - такими же, какими стали в Париже лишь в 19 веке. Соборную площадь Кремля, где были главные храмы страны, окружали Большой Кремлевский дворец русских Царей и палаты Патриархов.
      Торговые площади на средневековом Западе - замкнутые пространства, со всех сторон окруженные высокими домами. В первом этаже обычно устроены аркады, как  сейчас на площади Вогезов, одну из сторон главной торговой площади города занимает Ратуша - по-французски Отель де Виль. Великий торг Москвы - Красная площадь - это плацдарм Кремля, пространство, оставленное незастроенным в противопожарных и оборонительных целях. Это была самая большая площадь Европы.  Спасская башня Кремля, надстроенная в 1625 году англичанином Кристофером Халовеем в стиле, переходном от готики к ренесансу, повторяет в грандиозном масштабе башни североевропейских Ратуш. Она стала одной из красивейших башен Европы. А над воротами Спасской башни была икона Спаса Смоленского, повторявшая образ Спаса Халкидиса с главных ворот Большого  Императорского Дворца в Константинополе. На месте Исторического музея стоял Земский приказ, и по архитектуре, и по функциям также повторявший западноевропейские Ратуши. 
      На Красной площади, кроме торговых рядов, стоявших на месте нынешнего ГУМа, возвышается великий храм -  Троицко-Покровско-Иерусалимский,  именуемый в народе Василием Блаженным - памятник многовековой борьбе с "поганою Ордой". В большие праздники вся площадь превращалась в храм под открытым небом, где собирались десятки тысяч человек, на этих богослужениях храм Василия Блаженного служил алтарем, а Лобное место - амвоном. Второй храм, Казанский собор - памятник борьбе против агрессии католического Запада, построенный после освобождения Москвы от польско-литовских интервентов. Храмы-памятники общенародной борьбе построены на главной торговой площади - там, где собирался весь народ. В Новгороде на Великом торгу собиралось Вече - народное собрание, но и в Москве Царь выходил к народу на Красную площадь, и в случае "непопулярных реформ" ему могли запросто "оторвать пуговицу".
      Застройка средневекового Парижа почти не сохранилась, остались лишь единичные дома 14 - 16 веков. Она была такой же, как и в других, гораздо лучше дошедших до нас средневековых городах Запада. Площадь домовладений была гораздо меньше, чем у нас. Протяженность фасада западноевропейского средневекового дома обычно от одной (!) до трех оконных осей, высота дома до четырех этажей, да еще чердачный этаж в щипце-фронтоне, за домом крохотный дворик - как световой колодец. Интересно, что на фотографиях середины 19 века в старом Нью-Йорке, от которого теперь ничего не осталось, большинство домов тоже имеют три окна по фасаду и высоту в четыре этажа. Такой же стандарт, "три на четыре", обычно имеют современные европейские сблокированные дома, таунхаузы. 
      Часто второй этаж нависал над первым, а третий - над вторым. В городе Труа сохранилась средневековая Кошачья улица, шириной на уровне нижнего этажа в полтора метра, а на уровне верхнего - в полметра. Помните "Снежную королеву" Андерсена, где дети могли протянуть руки из окон с разных сторон улицы? Разумеется, в такие улочки никогда не проникало солнце. Зато они явно вдохновили нынешних московских градостроителей на "уплотнительную застройку".
      Нынешний Париж сплошь каменный, и именно такими мы привыкли представлять западноевропейские города, но до 17 - 18 веков он, как и все города севернее Альп, был сплошь фахверковым - дома имели выходящий на фасад деревянный каркас с глинобитным заполнением. 
      В Старой Москве, как и везде на Руси, нормальная площадь городского домовладения четыре сотки. На окраинах, за пределом городских укреплений, участки крупнее, а в центре крупные домовладения были лишь у зажиточных и знатных - "лучших людей". В Париже дома стояли на красной линии улицы, у зажиточных владельцев они выстроены вокруг участка, а в Москве до 18 века их чаще ставили в глубине участка, на улицу выходили заборы и подсобные постройки, обязательно каждый двор имел ворота. Русский дом чаще всего двухэтажный, нередко с надстройкой-теремом, в 18 - 19 веках с мезонином. И по современным опросам люди охотнее всего хотели бы жить в двухэтажных домах. Двор был обстроен сараями, конюшнями, кухнями. В домовладениях покрупнее часто было два двора, передний и задний.
      По современным опросам, 2/3 жителей России хотели бы жить в односемейном доме с приусадебным участком, это способствовало бы и повышению рождаемости. Сейчас так живут 80% жителей США и 60% жителей Франции. Современная "одноэтажная Америка" и "малоэтажная Европа", эта ЦИВИЛИЗАЦИЯ ПРИГОРОДНОГО ТИПА, сторонниками которой на Западе были градостроители-дезурбанисты конца 19 века, а у нас - великий русский экономист Чаянов, поразительно похожа на ТРАДИЦИОННЫЙ РУССКИЙ ГОРОД. К сожалению, если современное поселение на Западе, с отдельно стоящими односемейными домами с участками, повторяет старинные русские, то сейчас в СССР-РФ господствуют многоэтажные многоквартирные дома, а доктрина "уплотнительной застройки" порождает и небывалые раньше в России улицы-ущелья, ширина которых меньше высоты домов. Запад перенял лучшее, что было у нас, а у нас насаждается худшее, что было на Западе и от чего сам Запад отказался. 
      Русские дома долго были почти сплошь деревянными: камня у нас мало, а кирпич дорог, да и жить в нашем климате в деревянном жилище и теплее, и гигиеничнее, и дров меньше надо. К началу 18 века в Москве было около 10 % каменных домов, к 1812 году около трети. Много было каменно-деревянных домов, когда нижний этаж, а в богатых палатах и второй, парадный, были кирпичными, а верхний - деревянный. Это соединяло гигиенические преимущества деревянных домов с огнестойкостью кирпичных. С 18 века и кирпичные, а нередко и деревянные дома стали штукатурить. Это придавало им более "регулярный" европейский вид, а заодно защищало деревянные дома от распространения пожаров. 
      Француз маркиз де Кюстин обратил внимание, что в России каждую весну всё подмазывают и подкрашивают. Но во Франции в 19 веке дома вдоль основных улиц имели фасады сплошь из натурального камня, которого там много, каждый город имеет свой цвет, потому что построен из местного камня. А у нас прикрывали штукатуркой дерево или кирпич. Вспомните, в Москве на углу Кузнецкого моста и Рождественки стоит здание банка, облицованное натуральным камнем: нижние этажи - розовым, верхние - желтоватым. Насколько же оно красивее соседних оштукатуренных!
      Коренным отличием русских городов от западноевропейских была не только просторность, но и обилие зелени. Любой старинный русский город - это город-сад. В каждом домохозяйсстве был сад-огород, деревья росли на площадях, на церковных участках, в долинах рек и ручьев. Может показаться удивительным, но средневековые русские города были чище и благоустроеннее западноевропейских. Сейчас в Париже отличное замощение улиц и тротуаров, на каждом шагу урны и скамейки, город сверкает чистотой, которую поддерживают трудолюбивые "афрофранцузы". Но раньше улицы были немощенными, и город утопал в грязи. Когда в Париже не было канализации, жители выплескивали отходы прямо в окна, на головы зазевавшихся прохожих. А в Москве деревянные мостовые существовали с 10 века, раньше первого дошедшего до нас упоминания города. Все, что могло гореть, шло в печку, а все, что могло гнить - в огород, на удобрение. На Руси просторность города, обилие света, воздуха и "прекрасные виды" были защищены юридически: мы унаследовали от Византии "Закон градской", согласно которому в Константинополе под страхом штрафа и сноса запрещалось застраивать "прозоры" - виды на море из окон соседей. Охранялось то, что сейчас называется видеоэкологией. Как нам не хватает этого Закона в эпоху "уплотнительной застройки"!
      Средневековье и у нас, на Руси, и на Западе равнодушно к симметрии. Даже в храмах симметрия не слишком соблюдалась, достаточно было живописной уравновешенности, а в жилых постройках и подавно. Разница между средневековым зодчеством и архитектурой классицистических стилей, начиная с ренессанса, - такая же, как между естественно растущим живописным деревом и регулярным правильным кристаллом. Как писал идеолог архитектурного романтизма, великий русский писатель Н.В.Гоголь, "зодчий был педант, и требовал симметрии, хозяин - удобства". Средневековая архитектура во Франции и на Руси, с свободной живописной композицией, составленная из объемов разной величины, каждый со своей высокой крышей, с причудливыми порталами дверей и наличниками окон, с башенками и высокими дымовыми трубами, была гораздо больше похожа друг на друга, чем и та, и другая - на архитектуру "нового времени". Но во Франции зодчие - педанты восторжествовали на сто лет раньше, чем в России: у них к началу 17 века, у нас при Петре.
      Плотность населения в русских городах была примерно втрое ниже, чем в западноевропейских: у нас около 150 человек на гектар, у них до 500. Военная угроза была на Западе гораздо серьезнее, чем у нас: там, где все воевали против всех, города были зажаты мощными каменными укреплениями. А у нас часто удовалось обойтись гораздо более дешевыми деревянно-земляными, поэтому города не были так стеснены в своем росте.
      При переходе от средневековья к новому времени на месте снесенных городских укреплений возникали бульвары. Само это слово означает сквер, возникший на месте городской стены - название, сходное с московским Садовым кольцом, также возникшим на месте земляных валов. То есть, Бульварное кольцо - это по-французски, а Садовое - то же самое по-русски.  Правда, в отличие от Москвы, в Париже большинство средневековых стен было поглощено застройкой, не оставив после себя бульваров.
      Как и везде, в Париже в 17 - 18 веках укрупняется масштаб. Создаются новые большие регулярные площади, первая из которых - площадь Вогезов, в центре площадей ставятся конные статуи королей. Через Сену возводятся каменные мосты, с которых открывается вид на город (старые мосты были застроены домами по обеим сторонам, между которыми проходила узенькая улочка). Вместо городских ворот  появляются Триумфальные арки.  На месте замка Лувра возводится грандиозный дворец, рядом с ним появляется большой Тюильрийский парк, к западу от него раскрывается к Сене площадь Согласия. На южной окраине города появляется Люксембургский парк. К юго-западу от средневекового Парижа сооружается огромный комплекс Инвалидного дома с большим собором, а еще дальше Военная школа с необъятной площадью для парадов. Меняется архитектурный стиль - доминирующий эмоциональный настрой: на смену рвущейся в небо готике приходят уравновешенные ренессанс и классицизм, изредка - вычурные барокко и рококо. Появляются замощенные улицы, уличные фонари, водопровод и канализация. Париж средневековый превращается в Париж блистательный.
      В Париже увеличивается размер домовладений, протяженность фасада нормального парижского дома увеличивается втрое (скупаются несколько средневековых домовладений). Новые дома строятся исключительно каменными, вместо щипцовых завершений, придававших улицам колючий силуэт, появляются мансарды над горизонтальными карнизами. Строится много домов с воротами в центре симметричного уличного фасада, ведущими во внутренний дворик. Часто ворота зажаты между двумя флигелями, дом П-образно окружает маленький дворик. Такими бывают и особняки (по-французски отели), и многонаселенные доходные дома для жителей разного достатка. В богатых особняках двор-курдонер, окруженный П-образными корпусами, отделен от улицы высокой оградой - почти всегда глухой, с воротами в центре, подобными триумфальным. На угловых домах в 16 - 18 домах нередко устраивали висячую башенку-эркер, придающую дому дополнительную живописность и обогащающую облик улицы. 
      В Париже нижний этаж почти никогда не бывает жилым. Во французском языке, как и в английском, и в немецком счет этажей начинается с нашего второго, а нижний имеет статус подклета - подсобного, обычно он используется под магазины, кафе, конторы. На больших площадях вдоль нижнего этажа обычно идет аркада-галлерея, на которую опираются верхние этажи, как это было на торговых площадях средневековых городов.
      Средневековая Москва представляла собой нынешний Суздаль, увеличенный в 20 раз. В 18 веке, оставаясь после основания Петербурга хоть и первопрестольной, но заштатной столицей, Москва сохраняла репутацию заповедника "русского духа". Укрупнение масштаба затронуло лишь крупнейшие общественные здания, вроде Сената и Университета, "полудворцы" знати и богатых купцов, да вновь возводимые большие храмы, такие, как Климент на Пятницкой и Мартин (Мартын) на Таганке. Гораздо выше стали новые колокольни - трехярусные, со шпилями. На месте Немецкой слободы возникает новый аристократический район, Лефортово, с дворцово-парковыми ансамблями вдоль Яузы. По коронационной дороге Тверская (дорога из Питера) - Кремль - Лефортово возводится цепочка Триумфальных арок, из которых до 20 века дожили Красные ворота. Пышное и жизнерадостное Елизаветинское барокко вполне вписывается в дух древнерусской архитектуры, а мягкий Екатерининский классицизм добавляет больше "дисциплинированного изящества". Улицы замощались уже не деревом, а булыжником.  Строится Мытищинский водопровод, с совершенно античным акведуком через Яузу, а до потребности в общегородской канализации ещё далеко.
      Если в допетровской Москве на красную линию улицы выходили чаще заборы с воротами и служебные постройки, то теперь дома повернулись к улице лицом - все больше домов стало выходить на красную линию, но высота у них как и раньше, в "два жилья". К концу 18 века получили распространение антресольные этажи, когда на главный, уличный фасад выходят высокие парадные комнаты, а на заднем им соответствуют два низких. Вместо "вышек"-теремков появляются мезонины, а в богатых домах башенки-бельведеры. Стоят дома так же просторно, как и прежде, с "прозорами", открывающими прекрасные виды. Ворота иногда имеют форму триумфальной арки, даже трехпролетные, но чаще всего это два пилона, прорезанные калитками.
      С начала 18 века все больше московских домов имеют симметричный фасад, начиная с Лефортовского дворца появляется трехчастная композиция из большого центрального корпуса и меньших одинаковых боковых, таким станет и построенный в 1780-е годы "самый красивый дом Москвы", баженовский дом Пашкова на Моховой. В домах поменьше симметричный главный корпус имеет один флигель, между ними - ворота. Дворы-курдонеры, окруженные П-образными в плане флигелями, в Москве гораздо просторнее, чем в Париже. Если в Париже передние ограды почти всегда глухие, то в Москве чем богаче дома, тем чаще ограда ажурная: опять русская тяга к открытости и простору, желание создать еще один "прекрасный вид" - подарок городу. По наблюдению Стендаля, бывшего в Москве в 1812 году с армией Наполеона, богатые дома-"полудворцы" в допожарной Москве были гораздо больше и богаче, чем в Париже.
      После пожара 1812 года Москва восстанавливается в мужественно-героическом стиле ампир. Плотность и высота застройки вырастают мало, но прибавляется величественности и организованности. Вокруг Кремля возникает ансамбль центральных площадей, подобных императорским форумам Древнего Рима, ведь "Москва - Третий Рим". Эпоха ампира заканчивается со строительством нового главного собора города, Храма Христа Спасителя, и нового Большого Кремлевского Дворца уже не в классическом, а в национально-романтическом стиле, вызывающим воспоминания о Средневековой Руси и Византии, о "Втором Риме" - Константинополе. Вплоть до второй половины 19 века Москва остается похожей больше на Суздаль, чем на Петербург и Париж. Облик Москвы середины 19 века запечатлен в фотоальбомах, изданных замечательным русским меценатом, богатым купцом Николаем Александровичем Найденовым.
      Петербург, выстроенный на "немецкий лад", всегда занимал пограничное положение между Россией и Западом не только географически, но и в культуре. При Петре он стремился походить на Амстердам, при Екатерине - на Дрезден и Стокгольм, а в Пушкинское время вышел в основные соперники Парижа, так что в середине 19 века, при Наполеоне 3-м и бароне Османе, уже Парижу пришлось догонять Питер. Но в сравнении с остальными русскими городами он был слишком иным, поэтому    Петербург  называют   "аппендиксом русской культуры".

 

А Москва почти до 1917 года оставалась традиционным русским городом в его наиболее полном развитии. 

Share this post


Link to post
Share on other sites

Posted

Ещё немного ссылочек на подборочки:

http://vestnikk.ru/kreativ/21266-10-samyh-sumasshedshih-arhitekturnyh-proektov-kotorye-tak-i-ne-byli-realizovany.html

http://vestnikk.ru/index.php?newsid=19662

http://vestnikk.ru/index.php?newsid=24237

Особенно хороши гробница Ньютона (первая и вторая ссылки) и штаб-квартира ООН в Сан-Франциско (вторая ссылка).

Share this post


Link to post
Share on other sites

Posted

Share this post


Link to post
Share on other sites

Posted

Как то я уже упоминал, что мне жуть как нравится здание венгерского парламента. А вот что могло быть построено вместо него:http://24.hu/kultura/2015/09/22/ilyen-is-lehetett-volna-a-parlament/

Share this post


Link to post
Share on other sites

Posted

Я вообще-то за биопанк(только без -панка) в зодчестве. Гигерообразные "перетекания" структур в конструкции... 

Share this post


Link to post
Share on other sites

Posted

Из свежайшего - проекты реконструкции Нотр-Дам.

Снести как СКК и на его месте построить торговый центр.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Posted

Из свежайшего -

Любопытно. Особенно витражная крыша. Изображение пожара это чересчур.

 

Share this post


Link to post
Share on other sites

Create an account or sign in to comment

You need to be a member in order to leave a comment

Create an account

Sign up for a new account in our community. It's easy!


Register a new account

Sign in

Already have an account? Sign in here.


Sign In Now