"Ответ большевику Дыбенко"

[Пулеметчик]

Гости вылезли из гостеприимных хат достаточно поздно, часов в десять утра, если верить карманным часам Лилеина. Сам бывший помещик чувствовал себя прескверно и тихо ненавидел своего постояльца – пили настойку на смородиновых листьях, закусывали картошкой с салом, по возрасту вроде бы ровесники, но печень у паскудного лохматого анархиста не болела! Вот уж угораздило с квартирантом! Он у этих поганцев командир, и, поскольку с околиц не слышалось женского визга, а Циммерманну еще не набили морду и не ограбили в очередной раз, то командир он, судя по всему, хороший.

И, главное – молчал. Молча пил, молча закусывал и не агитировал своего собутыльника немедленно записываться в его армию.

[Пулеметчик]

Мимо веранды прошел Ременюк, махнул рукой хозяину дома, все-таки не каждый день увидишь такое количество герани в одном доме, горшков сотня, не меньше. Белая, алая, вон в том углу розовая цветет. Вот бы дома такую завести. Лилеин подозрительно глянул на любопытного. А, это тот, что про цветы спрашивал. Бывший помещик протер очки платочком – эти лохматые совсем с ума посходили, на него глянуть страшно, шрамы свежие. Да и не сильно он взрослый, мальчишка, если говорить прямо. Насколько же люди озверели.

Сам Ременюк думал о куда более простых вещах – о борще и правом заднем копыте серой кобылы. Копыто ему не нравилось и нужно было звать Прокопенко, расковывать серую и смотреть, что и как. А Прокопенко звать надо, потому что серая с вечера ничего не ела.

[Пулеметчик]

Ременюк пропустил упитанную молодицу с двумя пустыми ведрами, на всякий случай поплевал через плечо. Придется справляться своими силами - Прокопенко наткнулся на умелого рубаку и был разрублен чуть ли не до седла. От за шо хороших людей так, а самый главный большевик сидит за каменными стенами и жрет чай с белыми булками? А Деникину – три любовницы адмиральский чай подают в штаб. Да вот даже Палий – жив-здоров и чешет ногу об тын, а сволоцюга и горлорез, каких еще поискать надо. И тиф его не берет, и оспа его не берет, и зубы у него железные, як в упыряки.

Палий недобро глядел на улицу, сливу с поломанными ветками и Рудька, который под этой сливой спал. Шапку бы с этого Рудька пошить, а мясо пойдет какому-нибудь чахоточному, собачатина им полезная.

[Пулеметчик]

Да не Рудько воск в миску выливал, не Рудько яйцо сырое потом в ту миску бил. Дегтем то яйцо в руках у Палия растеклось, крест из воска сам по себе вышел. И як теперь? Родная хата далековато, за день не успеешь. Та й выходит, что не к кому уже.

Или сунуть той клятой бабке огня под стреху? Сейчас тепло, и на улице спать можно. Только разве ж то поможет?

Чи все-таки рвануть домой?

Не боялся Палий ни пуль, ни сабель, а вот сейчас страх его за горло взял, аж в сарай не зайти.

[Пулеметчик]

Прогрессор тихо наслаждался жизнью, курил после завтрака и пытался подманить хозяйского петуха. Петух был птицей опытной и на «цыпоньки-цыпоньки» даже не пошевелился. Можно отдохнуть, допить хозяйский самогон, пофлиртовать с местными девушками, и поговорить наконец с командиром, и не про подло подкинутый болтик от будильника в разобранный пулемет. И лучше для разговора взять с собой Крысюка, он стреляет хорошо.

Шульга оккупировал стол, разложив прямо на скатерти детали от льюиса. И в данный момент любовно протирал дуло тряпкой.

- Шо треба?

- Поговорить,- прогрессор без Крысюка чувствовал себя неуютно.

- Ну шо треба? Отпуск не дам, и не проси.

Прогрессор осмотрелся вокруг – лишних ушей вроде бы нет.

- Что тебе такого сказал тот петлюровец? Твоему отпрыску присвоили звание головного отамана посмертно?

Шульга отложил в сторону ствол, вымученно улыбнулся.

- Та не. Просто не дает о себе знать.

- Это хорошо.

Командир кивнул, полез в один из карманов френча и сунул под нос прогрессору его же собственный студенческий билет.

- От що це? –когда Шульга переходил на коротенькие фразы, то это означало только одно – у того, с кем он сейчас говорит - большие неприятности.

[Пулеметчик]

- Да, это не опечатка. Но я ничего не знаю про будущее.

Шульга машинально собирал пулемет и глядел на прогрессора непонятным взглядом.

- Мы, ну я и Паша, думали, что сделали такую штуку, чтобы путешествовать в прошлое.

- И? – Шульга не удивился. То ли он был слишком тупым для этого, то ли – прогрессор не хотел думать о втором варианте. Тем более льюис уже был в полной боевой готовности.

- Мы попали не туда. Это не прошлое того мира, откуда мы пришли. Вы ж даже не знаете, что такое столыпинский галстук.

- А, царский воротничок? Крепко тогда дворянчики за трудовой люд взялись, палачи в три смены работали в пятом году.

- А разница есть, потому что премьером в моем мире был другой человек и царь его убрал после революции. Подослал сомнительного типа с револьвером – и все.

- Студент, ты такой дурной родился или стал? Зачем пришел? Не откуда, а почему, поняв?

[Пулеметчик]

- А Крысюк почему буряки не сапает? А ты почему картошку не копаешь, а подался в эсеры? Вот и я потому.

- Я не поняв – тебя немцы с хаты выгнали или никакой жизни не дают, с двух сторон давят? Чи як?

- Мы постреляли по шкуровцам и дрались с красными в отряде Якименко. Куда нам было идти? В штаб Духонина?

- Замовкни. И не балакай с кем попало. Антоненко - парень склизкий. Он же от красных до нас прибежал не потому, что беженец и потерялся, а потому что ревком подпольный сдал. Забирай свою бумажку и найди мне Романенка.

- Романенко не может. Он пошел глушить рыбу хозяйскими гранатами.

- Тю на вас обох, - Шульга потянулся, хрустнув позвоночником, важно встал, закинул пулемет на плечо.

Прогрессор схватил свой студенческий билет и ретировался в выбеленный сортир. У него было по меньшей мере три минуты спокойствия.

[Пулеметчик]

С улицы донеслись матюки на трех языках сразу – может, Романенко и не знал немецкого с польским в совершенстве, но ругался на них с большим опытом, как-никак бывший житель Австро-Венгрии или где там был Львов? Прогрессор запихнул злосчастный документ за обшлаг рукава и поклялся при первой же возможности отхватить себе хоть что-нибудь с карманами – а то деньги в кисете, кисет за пазухой, потерять – раз плюнуть. Увы, те штаны с синими лампасами не пережили ползанья по степи и штурма какого-то села. Три недели таскал и – дыра на дыре. А жаль, в них были карманы, не то, что в этих полотняных штанах, которые прогрессору дала хихикающая молодичка.

Романенко зашел в хату. Улов был неудачный – три небольших ерша и с десяток маленьких, пучеглазеньких красноперок. Зря гранату кидал, даже на хорошую юшку не набралось. Зато хозяйская кошка стала мерзко ныть и валяться по полу, переворачиваясь с боку на бок.

[Пулеметчик]

Глава четвертая

Погода изгадилась за одну ночь – вчера чистое голубое небо и приятный прохладный ветерок, а сегодня – туман, дождь и жирная грязь, хлюпающая под ногами, колесами и копытами. Ременюк умудрился потерять свой ботинок, только-только нашел себе по размеру и без дыр, хороший такой был ботинок, желтый, английский, на шнуровке. Левый. Трофейный. Теперь можно представлять из себя клоуна Бимбома, он тоже в разной обуви ходил.

Прогрессор в третий раз пытался закурить - спички безбожно отсырели. И попросить прикурить было не у кого – ездовой не курил, а Крысюк куда-то делся, вызвали его куда-то – третий день ни слуху, ни духу. За пулеметом теперь примостился незнакомый молчаливый повстанец из каких-то моряков, на бескозырке ленты без названия, черные. Не то позолота стерлась, не то самодельные они.

[Пулеметчик]

К тачанке подъехал мокрый, злой и удрученный Романенко. Ему тоже не везло с трофеями – патентованный макинтош производства фирмы «Михельсон и сыновья»! До первого дождя! И не в Бердичеве ведь макинтош делали, а в Ковно.

И морду набить некому – фирма лопнула как раз в Брусиловский прорыв.

- Студент, вылазь и бегом до Заболотного,- Романенко смачно чихнул и вытер сопли рукавом.

Все. Приплыли. Как там махновская контрразведка называется? И если это Антоненко подкузьмил, то как бы и его на тот свет прихватить?

[Пулеметчик]

- Культпросветотдел!- выпалил Заболотный вместо приветствия и сунул в руки обалдевшему прогрессору три тетрадки в косую линеечку и книжку «Читанка» без указания авторов, да еще и на гектографе напечатанную.

Во дворе раздался сдавленный смех. Ученички подоспели.

Восемь человек, каждый- атлетического телосложения.

Это тебе не Палию тонкости написания буквы «я» вдалбливать, это уже неприятности на твою голову пришли.

[Пулеметчик]

-У меня еще такой вопрос,- прогрессор развернулся в дверях - где мои товарищи? Вы их не? – Лось провел пальцем по шее.

- Крысюк с хлопцами пошел громить телеграф. А Палий как взял у меня сапоги позавчера – так и исчез. Ну не падлюка?

Прогрессор фыркнул. Поступок вполне укладывался в то, что заменяло Палию мозги.

Но? Если исчез – значит, его никто никуда не посылал. Тогда что? Устал от войны?

Для любого другого человека эта отговорка годилась, но для вот этого представителя повстанчества – нет.

[Пулеметчик]

Лось тоскливо вздохнул и поплелся обучать восьмерых шибайголов писать палочки и крючочки. Ученики весело потрошили тетрадки, пихая листочки в рукава и за пазуху. Один уже скрутил себе три самокрутки и заканчивал четвертую. Совести у тебя нет ни капельки! С улицы доносились изощренные проклятья женским голосом. Интересно, кому это желают, чтоб у него усе суставы повыкручивало, и он бы мог только лежать? И за что?

Прогрессор заглянул в «Читанку». Похоже, ее составлял сам Заболотный. Кто ж еще может первым текстом поставить «Збирання та розбирання кулемета «Максим» ». По крайней мере, это ученики на самокрутки не порвут.

[Пулеметчик]

Проклятия за окном не прекращались, и это уже становилось интересным – вот как у человека могут прорасти перья в горле? Ученики тем временем развлекались, как умели – кто семечки лузгал, кто из листка голубка сделал. Над палочками старательно сопел только рябой повстанец в грязной вышитой сорочке. Молодец, соображает.

- Вот напечатают приказ «за грабеж - расстрел», и твои дети останутся без отца! - Лось недобро глянул на поедателя семечек.

- Не поняв? – махновец поднял голову.

- Ты ж грамоте учиться не хочешь, приказа не прочтешь.

- Так я и так грамотный, еще в ту войну навчился.

Прогрессор почесал в затылке.

- Хлопцы, а кто из вас совсем неграмотный? Путь руку поднимет.

Руку поднял рябой, за ним – второй, в засаленном мундире непонятно какой армии.

- Остальные, значит, уже грамотные. Чего же сами не научили других людей?

- А я – не учителка!- махновец в потрепанном, но все еще белом гусарском ментике поднялся с лавки.

- А Кропоткин сказал, что основа анархии – это взаимопомощь.

- Та я не умею, я думал, шо тут лекцию читать будут, то и пришел.

- А я тут живу,- пробасил повстанец с горжеткой на шее. Горжетка умильно поблескивала стеклянными глазками.

- То заседание ячейки бунда не тут? - оставшиеся четыре махновца стали бурно выяснять между собой, где этот бунд, какого цвета ворота, и почему не пришел Вольф.

Прогрессор только руками развел.

[Пулеметчик]

С улицы стали слышны радостные вопли.

Кажется, случилось нечто неординарное.

Ага, Палий вернулся, кобыла его уже пожирает чьи-то цветы, и, если прогрессора не обманывает зрение, то еще и какой-то незнакомый тип в клетчатом пиджаке, которого Палий волочит по земле.

- Так, хлопцы, урок окончен. Если получится, продолжим завтра! – Лось выскочил на улицу. Красивый ведь пиджак, жаль, если пропадет.

[Пулеметчик]

Шульга с интересом посмотрел на всех троих. Студент- это хорошо, будет кому этого типа держать, если что. Палий, с ласковой улыбкой до ушей и тип. Интересный пиджачок, прям как со странички мод в газете белогвардейской. Палий уже и кочергу нашел, в печку сунул. И ботинки на пойманном новые.

Василенко уже на ботинки глаз положил, принесли поганца черти.

Вот пусть он и держит, а студент у нас протокол допроса шпиона писать будет, прям як в КАД.

А то Заболотный пошел рвать зуб, ему не до этого, а мы и сами справимся.

[komo]

Что то продолжения нет, а то привык что каждый вечер небольшой кусочек.

[Пулеметчик]

Все будет к вечеру. У меня просто виндовс позавчера вечером полетел. А нужные диски были у отца на работе.

[Пулеметчик]

Ременюк стоял перед хатой и боялся постучаться. Да и стоит ли связываться с городской мадамочкой, которая боится коров? С мадамочкой, которая на полном серьезе называет куриные яйца куриными фруктами? Матери такая невестка точно не понравится. Старорежимная классная дама, которая не особо понимает, в какой компании она очутилась. Но зато она прекрасно штопает носки. Да и развестись всегда можно, сейчас не царский режим.

Только все это было слишком похоже на раздачу конфет приютским детям – поможем убогоньким. Может, не позориться на все село и найти себе какую-нибудь нормальную бабу, чтобы и борщ варила, и хату белила, и по соседям не гуляла.

Только кто ж пойдет за урода?

[Пулеметчик]

Возможно, ей понравится трофейный пиджак? Хороший ведь пиджак, в клеточку черно-белую, только в плечах узкий и руки поднимать трудно. Женихаться - самый раз, а вот воевать не сильно удобно. Так ведь и бывший владелец в плечах поуже был. Интересно, его повесят или он сам помрет?

Человек ведь существо нежное, особенно толстый, рыхлый, испуганно глядящий по сторонам иностранный шпион в шелковых кальсонах, первое средство от тифозных вошек, между прочим. Жаль только, что фотокамеру разбили, хотелось бы посмотреть, что он там наделал.

[Пулеметчик]

Шульга вышел из хаты, жадно затянулся трофейной папиросой. И папироса – дрянь, и Палий – придурок, и студент – падлюка. Поймали шпиона, называется! А Шульга еще удивлялся, чего это шпион такой несговорчивый, як ему жирные бока присмалили, так он аж матюки позабывал, совсем по-своему верещать начал. Хорошо, хоть не немец. А студент поколупался в ушах, буркнул что-то про свою маму и попытался с этим шматком сала поговорить по иностранному. Тот шось вякнул, студент еще его спросил. Вот и стало, шо стало – это не шпион, это просто газетчик. Жирный американский газетчик с фотокамерой. Искал деникинцев, нашел повстанцев.

И что теперь с ним делать? И с Палием что делать? Обох к стенке ставить?

[Пулеметчик]

Лось присоединился к командиру, задымил самокруткой, настороженно глядя в его сторону.

- Шо треба?

Прогрессор передернулся.

- Ничего не треба! Стою, курю!

- Я не глухой. А вот ты нарванный

- Я не пытаю кого попало!

- У тебя для такого просто духу не хватает, студент.

Прогрессор плюнул. На землю, хотя очень хотелось – в командира.

[Пулеметчик]

К хате приближалась целеустремленная молодица в плюшевой синей кофте и плюшевой же, но черной, юбке. Похоже, у кого-то будут неприятности.

- То вы командир?

Шульга кивнул, чуть не подавившись папиросой.

- То ваш такой длинный, нос перебитый и зубы передние железные?

Прогрессор съежился – женщина явно говорила про Палия. Что он еще устроил?

- Та он моего малого грамоте научил!

Вот это странно - если человек тебе помог, то что же ты его десять минут проклинала изобретательно?

- Всю печку матюками исписали! Ладно б Петро, в него ще сопли не обсохли!

[Пулеметчик]

К хате приближался Ременюк, с большой, красивой, будто с переводной картинки, оранжевой тыквой в руках. Это уже не смешно. Это уже какой-то водевиль про трех недоумков получается. И Шульга знал, что третий недоумок – это он сам. И надо разбираться с остальными двумя, и непонятно, кто из них опаснее.

А студент, как всегда, уже смылся.

В хате сидели Василенко- за столом, доедает хозяйский обед, газетчик- устроился на печи, будто ничего и не случилось, шкрябает себе что-то в своем блокноте. И никакого Палия. И студент на кухне, дожевывает холодные галушки. Шульга развернулся, вышел, на всякий случай заглянул еще и в хлев – тоже пусто.

[Пулеметчик]

Прогрессор прожевал последнюю галушку. За пять минут лихорадочного чавканья он успел подумать о десятке вариантов развития событий. Три варианта включали в себя международный скандал, еще два - конфликт с местной версией САСШ, причем с полномасштабной интервенцией, один - дезертирство к тестю, под Варварину юбку. Также была неплохая идея сбежать в Чехию, потому что там точно никаких махновцев нет. Оставшиеся три варианта – либо Шульга убирает газетчика, либо Палия, либо самого прогрессора. Дезертирство - не выход, все равно какая-нибудь зараза мобилизует, в Чехии человеку без денег, документов, знания языка и связей будет несладко. Да и Палия жаль, если честно. Он же думал, что поймал шпиона. Лось глянул в комнату – картина была просто идиллическая – Василенко резался с иностранным гражданином в карты и уже вернул ему один ботинок.