"Ответ большевику Дыбенко"

[Пулеметчик]

Второй подследственный стоял на ногах с трудом, так что пришлось искать ему табуретку. Похоже, Девясилов перестарался с физическими методами воздействия.

- Может, его в лазарет нужно? – Карпенко отхлебнул остывший чай. Предыдущий бандит выбил его из колеи.

- По голове ему нужно! – Гришин ткнул безучастно сидящего на табуретке кулаком в плечо. Тот чуть приподнял голову, посмотрел на следователя.

- Чаю хочешь? - во-первых, такая тактика сбивала подследственного с толку, а, во-вторых, остывший морковный чай- это тошнотворнейшая вещь.

- Не.

Карпенко сглотнул. Еле говорит человек, а ненависть у него в глазах лютая, беспримесная, как у того пленного мадьяра. Фанатик. Такого ничем не сломаешь.

- Думаешь умереть героем?

Крысюк не ответил, просто сидел и смотрел в пол.

- А жить-то хочется, на улице пирожки продают, даже здесь пахнет. А твои дружки бегут, поджав хвосты. Им нет до тебя никакого дела. Ты им никто и звать тебя никак.

Гришин еще раз ткнул подследственного кулаком в плечо. Тот дернулся, чуть не свалившись с табуретки.

- На том свете отоспишься!

Крысюк повернул голову, уставился на ретивого конвоира. От Гришина тянуло табаком, истинное издевательство.

- Дай закурить, солдатик.

Карпенко секунды на две утратил дар речи. А на третью разразился искренней руганью по поводу курильщиков, папирос, табачного дыма и совести. Гришин только голову в плечи втянул.

- Увести! В коридоре курить будете!

[Пулеметчик]

В коридоре было грязно, как и в прошлый раз, и в позапрошлый. Муха металась между стенами, истерически жужжа. Конвоир остановился, медленно и обстоятельно свернул самокрутку, вытащил из кармана спички, чиркнул о стену, с наслаждением затянулся. Крысюк только принюхался, свой кисет он потерял еще до взятия в плен, когда пытались прорваться из засады, потом изредка удавалось стрельнуть цыгарку у охранников в поезде. Гришин нехотя оторвался от стенки, ткнул заключенного кулаком между лопаток. Махновец покорно поплелся вперед, сожалея о том, что отказался от чая.

- Стоять! - второй охранник загремел ключами, открывая дверь.

- Хорошая камера, сухо, тепло, крыша целая. Располагайся! – Гришин впихнул махновца внутрь. Дверь грохнула.

Здрасстье! Палий на нарах сидит и шось маленькое и замурзанное возле него сопли по физиономии размазывает. И где-то Крысюк этого сопливца уже видел.

-То шо, камера смертников?

- Не знаю. Там потолок обвалился, вот сюда и запхнули. Шкода, там мышиное гнездо было, - Палий облизнулся.

Сопливец икнул, с ужасом уставился на сокамерника. Точно. Вот та малая зараза из Киева, которая у Крысюка чуть кисет не экснула.

- Шо, голодно в Киеве?

Беспризорник Грач потупился. Он думал, что хуже быть уже не может. А теперь – и тот стриженный, шо Куреневку шукал, этого здорового знает. Ой, не надо было пугать старушку финкой! Кто ж знал, что у нее сердце слабое, и ни копейки денег? Теперь сиди рядом с дурным и убивцем, вдруг задавят и съедят? На нем же мяса больше, чем на мыши.

- Та не бойся, он пожартував., - Крысюк тяжело сел на нары. Хотелось лечь, не двигаться. Грач поспешно соскочил.

- А тебя за шо законопатили? – Палий сочувственно глядел на беспризорника.

- За старушку!- хлюпнул носом Грач.- Она финки испугалась и померла. А грошей у нее совсем не было.

Крысюк хмыкнул. Получается, что покойный Николаев-эсер совсем не брехал про того Равашоля. Может человек так ошибиться с экспроприацией, еще как может.

[krolik]

Нда, гв просто восхитительно-реальная

[Пулеметчик]

Спасибо, стараюсь

[Пулеметчик]

Прогрессор сидел на крыльце, курил и любовался пейзажем – две хаты беленые, на яворе гнездо аистиное, правее – коза хозяйская, серой масти, пасется, хищно поглядывает на чьи-то выстиранные кальсоны. Вот аисту хорошо, он себе лягушек наелся – и спит, и лягушкам хорошо – мух много, комаров много – ешь от пуза! А людям надо думать. Собираются мелкие атаманы на совет, и не только Шульга с Черноусом - и старый знакомый Бойчук пришел - сорок бойцов, десять конных, ящик динамита. А с того берега Голодный пришел - полторы сотни пехоты, и одна тачанка с пулеметом. Пулеметчик где-то взял десяток сырых яиц, ест за милую душу, не боится последствий. Еще вроде бы один отряд ждем - так сказать, ответный жест доброй воли – вы нам Матюшенко, а мы вам Вужика, у него где-то четыре сотни. Интересно, кто этот Вужик? Воображение рисовало прогрессору толстенького немолодого человека с вислыми усами, бывшего сельского учителя, который тайком мечтал о утраченной славе и воле, а теперь сменил ручку и чернильницу на маузер с саблей.

[Пулеметчик]

Лось докурил. На военный совет его не пригласили, а хотелось бы знать, о чем там командование совещается. Кобыла вычищена, пасется себе на леваде, под присмотром Романенко. И даже книжку не почитать, нет под рукой книг понятных. Нашел у хозяйки одну, обрадовался, что кириллица. А вот те на – книга на украинском, еще и полно в ней польских слов, стихи какие-то странные, про студента медицины только и разобрал, жалостливое такое. Никакого тебе душевного отдохновения. А хозяйский самогон навевал мысли о ярких анилиновых красителях. И вечный недостаток информации – дома прогрессор не знал, как заткнуть вечно бубнящее радио, а здесь была тишина, жаркая, провонявшая порохом, потом, дегтем и полынью. Пулеметчик тем временем доел последнее яйцо, облизнулся на всякий случай и неспешно слез с тачанки. Лось прищурился – молодой сильно, еще вроде и не бреется, и сам такой, угловатый, тощенький – кости в рост уже пошли, а мяса еще не набрал. Но прогрессор бы не стал называть любителя сырых яиц ребенком. И, если честно, он ему даже завидовал – на плечах ленты, из тачанки торчит зеленое рыло максима – что еще человеку для счастья надо?

[Пулеметчик]

С околицы села, где Мотря-самогонщица живет, послышался шум, свист и слитный топот копыт. Пулеметчик в два прыжка оказался в тачанке, тощие грязные пальцы уверенно легли на гашетки. Лось молча влез рядом, привычно перехватил ленту. Есть все-таки на свете счастье. Конница приближалась, уже показались первые всадники. Над запыленной колонной плясал на ветру желто-голубой петлюровский флаг. Отбой. Вужик наконец-то соизволил приехать. Ану посмотрим на скромного сельского учителя!

Увы, воображение в очередной раз проиграло реальности. Вот он, в хвосте едет, пулеметчик в него пальцем тычет, воевали рядом. Молодой Вужик, не старше самого прогрессора, да и одет не пышно – форма петлюровская, фуражка трофейная с переставленной кокардой – у комиссара звезда пятиконечная была, а атаман трезуб прицепил, да ноги в ботинках разбитых. И конь неказистый, не породистый-рысистый, а обычная серая крестьянская коняка ноги размеренно переставляет, да хвостом серым помахивает в такт шагам.

[Пулеметчик]

Выглянул из хаты Шульга, поглядел на всадников, ладони об латаный френч вытер. А Вужик коняку свою остановил, на землю соскочил, пошел к махновцу медленно. Прогрессор ухватил серого за повод, спасая огурцы бабки Палажки от прожорливой зверюги. А потом повнимательней глянул на двух атаманов – семейное сходство налицо, только Вужик повыше будет, да чуб у него рыжим отливает. Разговора между родственниками прогрессор не слышал, оба быстро и молча ушли в хату. Счастливые, на одной стороне оказались. А если так, как у Василенко – он-то у махновцев, а братец его младший - у белых, выучился на свою голову!

Подался к алексеевцам, сменял волю на синие погоны.

[Пулеметчик]

Лось еще раз глянул на дверь, задавил особо наглую вошь и нарочито неспешно пошел к Прокопенко. Не то чтобы прогрессор так любил животных, но маячить возле четырех командиров сразу – это напрашиваться на что-нибудь неприятное, вроде фуражировки или инвентаризации запасных шкворней. Лучше уже держать кобылу, или кто там у хозяина водится, пока над ней производятся необходимые врачебные манипуляции и даже процедуры. Тем более Прокопенко всегда делится гонораром с помощниками. А в селе известно какой гонорар – самограй и сало. Лось уже успел распробовать: перекрученное сало с кутка - слишком много тмина, латыш какой-то тут квартировал, научил хозяйку своей любимой закуске, пусть Романенко ест, он тмин любит; желтое, вылежанное сальцо с прозрачными кристалликами соли на шкурке , которое Мотря-самогонщица только вчера выкопала из погреба – Шульга оставил от солидного шмата треть, пусть ест на здоровье; и смалец с жареным луком своей квартирной хозяйки - ничего так смалец был, питательный, с черным хлебом самое то.

[Пулеметчик]

Но сладостные воспоминания быстро улетучились - для чего собираются атаманы? Явно не для поедания вареников с картошкой. Рейд на Херсон? Штурм Одессы? Попытка отбить у белых Мариуполь? Веселый налет на чернобыльский спиртзавод? У Бойчука хлопцы злые, глядят настороженно – еле из окружения вышли, потери большие. У Голодного люди боевые, но нездешние, им в степи тяжеловато будет. Черноус вроде обещал коней достать и амуницией поделиться. А насчет Вужика прогрессор очень сильно сомневался – одно дело по ночам комнезамы резать, чекистов вешать, обозы красные перехватывать, а другое дело – кадетов бить, у них же армия, пушки, пулеметы, даже танки есть. А сам Вужик хоть и в форме, да не сильно у него чины высокие.

[Пулеметчик]

Лось еще раз глянул на тачанку, с умильными белыми голубками на задке, на пулеметчика, который теперь жевал свежесорванную, немытую грушу – он точно напрашивается, вот скрутит его в самый ответственный момент и будут кадеты смеяться над хладным трупиком, с неприглядным запахом – нет здесь Крысюка, с вечными пулеметными лентами на плечах, с вечно тлеющей самокруткой в углу рта.

Не у кого самокрутки стрелять, некому ленту держать. И тачанка у нас была лучше, без пошлых рисуночков. А сейчас – так, сбоку припека, недоинтендант в засаленных штанах, соломенный вдовец.

[Пулеметчик]

И, самое смешное – он ведь и не предполагал, что дурацкая идея Паши, земля ему пером, сработает, особенно таким вот образом. Да и разве кадеты, со своей бюрократией, возвращением земли помещикам, наивными мечтами о якобы единой-неделимой империи были лучшей стороной? Лось слышал достаточно воспоминаний про довоенное время, и от этих воспоминаний у него шел мороз по коже. И ведь не бедняки вспоминали, а люди среднего достатка.

Жарит солнце вовсю, аж листья на деревьях пожухло. Так на улице хоть ветер иногда дует, а в камере и того нет. И Палий, до кучи, рехнулся немножко- сидит на полу, возле нар, песни орет, да еще такую затянул, что волосы дыбом стают. Крысюк и без того «Любо, братцы» не переваривал, а еще с таким поганючими словами, про особенный отдел, слушать. Навчился у того паскудного студента, нет, шоб чему полезному, так Палий от него и слова те запомнил.

[Пулеметчик]

Одно только хорошо, что Девясилов чего-то успокоился, допрашивает исключительно словами, или понял, что ничерта он побоями не добьется, или готовит что-то изощренное, навроде выколупывания глаз вилкой. Только ж Крысюк – не немецкий интервент, которого Щусь поймал, а сам Девясилов на Щуся не тянет. Девясилов даже на такого дурня, как Васыль-ездовой, шоб ему на том свете икнулось легонько, и то не тянет.

От размышлений махновца отвлек уже привычный писк окошка в двери. Гришин пропихнул туда узелок с чем-то съедобным.

- Жрите. Вам эти, милосердные сестры, из сострадания и человеколюбия купили паляницу.

- А ковбаски? – подскочил Грач.

- Жрите, что есть.

[Пулеметчик]

- Сволочи вы. Ни курить не даете, ни колбасы, даже в баню не водите, у меня воши уже от грязи дохнуть начали,- Крысюк лениво почесался спиной о стену.

- Так то ж хорошо! – Гришин чем-то зашуршал за дверью.

- Единственного развлечения меня лишаете, уже и давить теперь нема кого. И газету почитать не даете.

- Да подавись ты своей газетой! – конвоир скатал очередной номер «Вестей Екатеринослава» в трубочку, просунул в камеру, и, в придачу - обтрепанный, некогда голубой, полупустой бархатный кисет с остатками вышитого цветка.

Палий немедленно ухватил газету и принялся разбирать последние новости.

- Ну шо там пишут?- Крысюк слез с нар, сунул кисет в карман грязных штанов.

- В синематографе показывают «Страсти графини», начало в три часа дня. Цена на билеты договорная. В театре пьеса-водевиль «Майский лужок».

- Издеваешься? - Крысюк подошел поближе.

- Не. Воскресный выпуск, - Палий протянул сокамернику разворот с рекламными объявлениями.

Крысюк немедленно отодрал от газеты средних размеров полосочку, скупо насыпал махорки из кисета, выудил из крошева спичку, лизнул край полоски, завернул, привычно вгрызся в самокрутку, чиркнул спичкой о стену, затянулся.

Грач немедленно чихнул. Махорка была самая дешевая, злая и вонючая.

Палий только вздохнул и принялся читать заметку о разведении зеркальных карпов. От бы сюда хоть одного, тушеного, с начинкой из лука и моркови. Жинка пару раз готовила карпа, еще когда немцы утекли, а контрики с кадетами еще не пришли. Тогда хорошо стало - войны – нет, можно в город съездить, жинке – банок стеклянных купить, малую- от оспы привить, ох и визгу тогда было, уже и с соседом договорился – я тебе – Черныша дам, он не хуже трактора плуг тянет, на кутке только так вспашешь, ты мне осенью молотилку одолжишь в первую очередь. А только вышло, прям як в стихах тех «посіяли гайдамаки в Україні жито, та не вони його жали». Сразу с двух сторон навалились – и золотопогонники со своими старыми порядками, и новая напасть – красные, со своей диктатурой пролетариата. Добре, что хоть с Петлюрой успели договориться, гуртом легче отбиваться.

- А люди кажут, шо ваш батька Махно- ведьмак. Правду кажут?- читать Грач не умел, а поговорить хотелось.

- Мабуть,- Крысюк оставил в покое объявление о продаже патефона за сорок николаевских рублей, с набором запасных иголок и пластинкой на выбор покупателя. Совсем люди с ума посходили, за сорок николаевских рублей можно трактор и ведро солярки купить.

[Пулеметчик]

- Я не понял? - Палий даже в ухе поколупался, для лучшей слышимости.

- От не было тебя под Дибривкой. А если б был, то не спрашивал. Он знал, как пройдет бой, куда австриякам во фланг ударить и когда.

- Тоже мне, ведьмак. Австрияки любят, шоб все по-писанному было, они на прорыв не рассчитывали, а вы и пошли против их размышлений. То не колдовство.

- Я тебе кажу - он знал, як бой пройдет. Я его близко видел, як тебя. Он знал.

Зашуршало за дверью, заскрипело – охранник тоже слушает, прислонился поудобнее.

- Так если твой Махно такой ведьмак, то чего ж он аж в Москве и в кандалах сидел?

- Того и сидел. Места незнакомые, железо тяжелое – як сбежишь, если нема як?

- От знал я, еще когда гетьман в Киеве сидел, одного гаденыша, - Палий откусил очередной маленький кусочек от своей части паляницы, растягивая удовольствие, - Колесов ему фамилия была. Як шось похвалит – все, можна выкидать. Ото действительно ведьмак был, у него даже вошей не было, такой он был подлючий. А контру рубать и я могу, то не колдовство.

-- А шо с ним стало? – Грач ни в какие чудеса не верил, не до того ему было, но спорить ему не хотелось. Такой раз врежет – и можно увозить на кладбище.

[Пулеметчик]

- Немцы порубали,- Палий почесался между лопатками. От так всегда - только думаешь что-нибудь рассказать, так или атака, или тебя перебивают на самом интересном месте.

Крысюк встал с нар, подошел к двери.

- Нас скоро вешать станут?

- Когда приговорят, тогда и повесят.

Грач тем временем упорно колупал ложкой стену. Крысюк сейчас не ест, а убежать-то надо. Ложка хрустнула. Палий глянул на результат, отвесил беспризорнику подзатыльник.

- И чем нам теперь жрать? – махновец посмотрел на стену, плюнул.

- Ты б хоть спросил, - Крысюк снова уселся на нары,- то ж несущая стена, ее порушишь - на нас вся тюрма обрушится.

Охранник фыркнул.

- А у вас танков много?

- Сто сорок девять штук! И сто пятидесятый чиним, никак починить не можем,- ну грех над контрой не поиздеваться, а такой момент удобный.

Охранник замолчал.

[Пулеметчик]

Палий тоже замолчал и вернулся к чтению газеты. Крысюк скрутил вторую самокрутку, думая над тем, сколько они еще проживут после таких вот разговоров. А если поверят? Палий як специально ляпнул – сначала песню орал, где этих танков целая бригада, потом охраннику ответил. Хоть бы ножик какой, так его не задушишь, он здоровый. А ножичком под ребро - тыць! и нету сволоты. А если из-за его брехни на нас белые свои танки кинут? Прорвут ведь фронт.

За дверью опять зашуршало, окошко открылось. Шось новое- вечерять еще не пора, утром жрать уже давали. Охранник просунул в камеру небольшой кусочек сала, завернутый в бумажку, поманил Крысюка пальцем.

- Шо треба?

- Бумажку почитай и спали, - прошипел солдат, - и уже громче, чтоб и остальным было слышно, сказал, - Мне теща сала принесла, пересолила, дура старая. Жрите теперь вы!

Сало оказалось нечеловечески соленым, будто его в море вымачивали, и прогорклым вдобавок. А вот пропитанная жиром бумажка была гораздо интереснее - на ней еле читалось слово - ночью. Крысюк почесал в затылке. Слишком это похоже на провокацию, чтоб поверить, и слишком хочется на волю, чтоб в это не поверить.

[sv19]

Уважаемый автор! Написано ппросто здорово!!! Впервые когда наткнулся - читал без отрыва часа четыре. А потом еще подвигло меня на спец литературу по истории махновского движения.

Плюсы: - стиль, - реал-изображение.

Но есть и минусы. Увлеклись вы описанием гв. Альтернативы-то не видать, получается просто красочная вещь по гв. С автоматами не удалось (да и правильно, тут же другой подход нужен). Идея параллельного мира, простите, совсем не в дугу. В общем, ежели антиресно, раскажу свое баченье выхода на АИ - в другой раз.

Окромя того, у вас совсем не видно каких-никаких глобальностей. Как в том анекдоте "а суть в чем?" Бьтся герои антиресно, гибнут, плюс сельский колорит... и вот как-то сие по кругу идет.

И наконец - Пашу-то зачем угробили? Не, мне его не жалко, да и война на то. Но сколько ж сюжетных ходов вместе с ним в землю сырую ушло!!! Например - встреча с зареванной и дрожащей от страха Оленькой - супружницей сбежавшей, да в плен угодившей.

Не думали вы вернуть Пашу в строй?? Технически это нетрудно.

Засим прощайте, а на критику не серчайте! В целом, повторюсь, написано - прекрасно!

[Пулеметчик]

Заинтриговали вы меня, sv19. У нас зомби вроде не водятся? И спасибо.

[Пулеметчик]

Глава вторая

Едет по шляху воз с сеном, тянет воз тощая сивая кобыла, кобылой старик в шляпе соломенной правит, на сене такая же дряхлая сухонькая старуха примостилась – или продавать везут, или деникинцам на реквизицию, за возом – собака бежит, лает для порядка. На лану, за селом, кукуруза под ветром шелестит, в человеческий рост вымахала, уже и початки есть, молочной спелости. На баштане дыни золотятся, кавуны пригрелись И со старой сливы свисает веревка с петлей, а над хатой бывшего помещицкого управляющего Свириденко гордо реет белогвардейский триколор.

Кадет сидел на крыльце, ел вишни, и думал. Неожиданное пополнение, человек в двести под командованием какого-то тощего, белобрысого прапорщика ему решительно не нравилось. И больше всего не нравился сам прапорщик, непонятно отчего.

[sv19]

Ну вот, уважаемый автор, первый "обмен нотами" состоялся, и добре..

По поводу Паши ( я так понял, насчет зомби - эт вы про него). Тут штука в том, шо вы как раз не прописали четко, что именно он погиб. Типа - "бабах" - и очи сомкнулись. У вас получается, что всем пипец пришел... А значит можно выкрутить, шо никакой он не зомби.. Утек он прямо "из-под топора". Например, своих же боевых побратимов толкнул на конвой. И "огородами, огородами.." Понятно, шо пару пуль получил вдогонку, да как-то в "мягкие места" пришлись, совем не сильно... ( в ВОВ, чи как ее там, вторую мировую, такие "чудесные спасения" случались, да и в гв случаи были всякие, то почему бы и тут не сделать).

И второй вариант спасения - горько нашему герою было, но шо делать - пошел он в Белую Гвардию, шоб потом оттудова сбежать.. Повезло ему - кинули в бой не супротив своих, а против красных. А потом во время боя и сбежать удалось... ( Но тут выходит менее реалистично...)

Кстати, сцену оживления можно начать с того, что он отлеживается у вдовы в хате и вспоминает подробности расстрела...

Однако ж все энти финты - если вы со мной согласны, что он для развития сюжета сгодится... Если вы так не думаете, плюс энтот герой осточертел вам - то я молчу со своми советами и тихо утыкаюсь в полотенце...

Теперь по поводу АИ. Как я понимаю, цель - что-то похожее на победу махновского движения. А шо надо для этого - чтоб Нестору или кому-то из его окружения главный герой ( а лучше - оба) подсказали ряд правильных идей. Как вы хорошо помните, Нестора сотоварищи сгубило, в частности, доверие к товарищам краснопузым. Верил, бедный, что с ними договориться можно.

Так вот, можно провернуть, чтоб попаданцы разъяснили кому следует: крутились, дескать в Питере в 17-м, или в Москве в 18-м, слушали Ильича речи и пришли к выводу - Ильич и его подручные конкретно на книжке Маркса подвинулись. Тоесть - на любую брехню пойдут, любой договор порушат, чтоб общество по этой книжке перестроить. Соответственно - не будет им доверия, и Нестор больше сил сохранит...

И тут еще такая штука интересная выходит - Нестору не шибко выгоден конкретный погром Белой Гвардии. Пока эти ребята бесчинствуют - в его армию широким потоком идет пополнение. Приходят красные - народ думает, что скоро мирная жизнь начнется, и бегут от Нестора домой. Вывод - в затяжные кровавые бои с Деникиным не вступать, собирать побольше людей, действовать партизанскими методами. ( Нестор так и делал, но не все время - много людей положил, захватывая Катеринослав, Бердянск, и что там еще).

Ну и с Симоном Васильичем надо только дружить. Собственно, вы на это в своем лит. труде уже и намекнули, так надо конкретно эту линию развернуть. Ну по этому поводу я вам далее отпишу, ежели интересно.

А вобчем - советы советами, а я с нетерпением жду продолжения!

[Пулеметчик]

Батько сам додумался до окончательного разрыва с красными, сразу после неудачного визита к Ленину, как свидетельствует некий Глина (надо это впихнуть в текст) . Паризаним потихонечку, Вы продолжайте, продолжайте, такая шикарная критика того стоит.

[komo]

Кстати насчет критики, насколько понимаю развилка еще в 19 веке, по крайней мере у попаданцев удивление от творчества кобзаря промелькнуло ( правда было быстро вытеснено более насущными делами). Как то слишком медленно и скупо это описывается, ведь можно к примеру поэму или роман про Устима Кармалюка подбросить, откуда станет извесно что он не погиб от руки польского шляхича попав в ловушку, а скажем бл в очередной раз пойман и либо растрелян\повешен царскими сатрапами, либо скажем забрит в солдаты и загнан на кавказ, где сумел смытся к черкесам ( и возможно не один, а с групой солдат и кубанских казаков) и погиб в бою с теми же царскими войсками.

Кстати отсутсвую к сожелению такие персонажи ( пусть и просто фоном неосновным) как Котовский, Григорьев (комдив6 выбивший антанту из северной таврии и николаева, растреляный мано), Щорс .

[sv19]

Спасибо!

Да, с Ильичем батька не договорился, однако позже его не раз клинило на мир с красными. Ну то ладно, то было в 1920-м, вы тудыть еще не дошли.

А с Петлюрой тут вот что интересное выходит. Как раз в описываемое вами время (август-сентябрь 1919 ) приключилось две неприятные для него вещи. Первая - прорыв группы Якира из Одессы на север. Эта группа, как отмечают историки, резко усилила красных в районе Коростень-Житомир, и осенью это сильно аукнулось Петлюре. Тютюнник, как вы помните, пытался сию группу разметелить, да неудачно. Так може, Нестор подсобит? В РИ красные и не особо надеялись, что группа до Житомирщины доползет. По моему, замочить ее надо, и этим красных ослабить, и Петлюре помочь, и трофеев взять.

Вторая - взятие Киева, и почти сразу же - очищение его под натиском белых. Есть мнение, что продержись Петлюра в Киеве хоть дней 10, провел бы там какую-никакую мобилизацию, а потом если б аккуратно отошел под натиском белых, то хотя бы не было раскола армии, и галичан, уступивших Киев в РИ, "надднепрянцы" не обзывали бы предателями. Так вот, случись 31 августа (дата прорыва кавалерии белых в Киев) поблизости какой-то отряд Нестора, то может и другой оборот бы вышел.

И вообще, если б в августе-октябре (а не только в сентябре, как в реале, и не пару недель всего) Нестор крутился бы ближе к Петлюре ( Черкащина? Юг Киевщины? Елисаветград-Никополь? Балта-Голованевск?) то он бы сильно ослабил белых, прущих на армию УНР. А там, глядишь, Петлюра на Правобережье и устоял бы... Не, конечно, в РИ Нестор правильно сделал, что ушел с эпицентра боев Петлюры с деникинцами (район Умань-вост. Подолье) - там бы его сильно покрошили, но как-то он далеко ушел. В общем, в РИ бились две армии с белой гвардией геройски, но порознь. Так мож, надо чуть по-другому?

Опять же, это так, мысли вслух, вы автор, вам вестимо виднее.

Ну а с Пашей то-как? Подумывали о воскрешении, или он сгинул навеки?

[sv19]

А вот и еще мнение появилось! Ну не знаю насчет развилки в 19 веке и зачем тут Кармелюк, но согласен, что ярких персонажей того времени не хватает. И о самом батьке неплохо б упомянуть.