"Ответ большевику Дыбенко"

[Пулеметчик]

Сам Ременюк огляделся вокруг, стащил с котелка крышку, прям так, голыми руками, и потыкал в содержимое ножом. Крысюк нагло подошел поближе, глянул в котелок. Птица-курица, уже сварилась.

- Меняю лапу на сало! – Ременюк еще раз ткнул свой ужин ножом.

- Сварилась?

- Та вроде,- Ременюк отодрал крыло и стал его грызть, чавкая и обжигаясь,- тю, три раза солил, все равно несоленая.

- А пальцы куда дел?

- Я по суставу резал, так кольца снимать удобнее. А пальцы пусть комиссар Гош варит!

Крысюк только руками развел.

[Пулеметчик]

Прогрессор вытряхивал над костром свою черкеску, спасаясь от расплодившихся вшей. Им хорошо, тепленько и сытенько, а вот их носитель устал чесаться двадцать два часа в сутки. Керосина на вас нет! Вот если бы знал, так купил бы ящик современного спрея от педикулеза! Нет, лучше два. Второй ящик бы пошел Крысюку в личное пользование, потому что это от него постоянно прибегают новые шестиногие мерзавцы.

А вот и сам Крысюк, в кожанке, лентах и с обгрызенной куриной лапой в руке, ужинает на ходу. Надо бы и себе найти что-нибудь пожевать, а то стемнело уже, а утром только два сухаря перепало. Никто тебе ужина не сварит, и казан уже увели. Можно пойти в гости к Сташевскому, но тогда придется выслушивать его речи о ментальном теле и метафизических высотах, на которые Сташевский лично взошел. Можно последовать примеру Палия и оставить какого-нибудь новобранца без домашней колбаски.

[Пулеметчик]

Но невинные мечтания прогрессора прервал Сташевский, который цепко вел за ухо и воротник кого-то маленького и тощего.

- Вот, очередной неграмотный!

- А ты откуда знаешь? – прогрессору этот кто-то не понравился сразу. Маленький, замурзанный, сопли текут, а смотрит внимательно.

- Он чуть формалина не наелся. А на бутылке - написано, между прочим, большими буквами.

- А шо?

- Это, мой грязный друг, не спирт, не самогон, и даже не денатурат. Формалин пить нельзя, с одного глотка умереть можно. Я им инструменты протираю, для дезинфекции. И вообще – я тебе керосин давал? Ты его куда дел?

- Продал!- пленник артистично шмыгнул носом.

[Пулеметчик]

- Ну вы только посмотрите! Я ему выделяю керосин для борьбы с педикулезом из своих, личных, запасов, он его продает, а за вырученные деньги покупает себе смальца и «кис-кис» аквамаринового цвета.

Крысюк обглодал лапу до эталонной белизны, сыто икнул. А для борьбы с кем Сташевский выдал этому малолетнему поганцу керосин? А спрашивать не хочется, еще смеяться будут. У поганца язык без костей, точно всем раззвонит.

Лось присмотрелся к сопливцу - да, действительно, на его очень грязной шее красовался синий галстук-бабочка. Хоть бы шею вымыл.

- Тебе не кажется, что ребенку на войне делать нечего? – прогрессор наконец-то сообразил, что сопливец – подросток, максимум- лет шестнадцать ему.

- А куда его? Родственников нет, дома нет, из имущества – «кис-кис».

- И финка!- Грач вытащил откуда-то из-за пазухи нож и заботливо протер клинок рукавом.

- Ты б его отпустил, - Крысюк вспомнил, где же он видел этого поганца. Сокамерник из Катеринослава. – он и так уже старушку ухайдокал.

[Пулеметчик]

Утро было мерзким, серым, сырым. Трава давно пожухла, на отдельных деревьях еще держались набухшие от тумана листья. Кони дергали шкурой, мотали головами, фыркали. Через бинокли уже было видно старый город Умань. Несознательная часть бойцов мечтала о грандиозном погроме. Сознательная часть бойцов понимала, что после белых там брать уже нечего. Артподготовка старательно утюжила позиции их благородий. Конница ждала сигнала к атаке.

Несколько пехотинцев давились кулешом, не разделяя правила «в бой надо идти голодным»! Сотник Перебейнос вылез из обоза и влился в ряды кавалерии, раздобыв где-то мышастого мерина в белых носочках.

Наконец! Пошли! Не галопом – рысью, молча махновская конница двинулась.

Чего орать?

Лучше силы для рубки поберечь, да и не сильно офицерье расслышит, два часа все-таки их гвоздили, и снарядов не жалели.

[Пулеметчик]

Даешь! Умань- это ключ к Белой Церкви и Фастову, а от Фастова до Киева доплюнуть можно. Уже и пехота по грязи зашагала, а то толку с той конницы – только врага заманивать под пулеметный огонь. Хоть бы патронов хватило! И пулеметчиков. Беляки ведь тоже не в шашки играют. И рубят не хуже, а и получше даже. И не намерены выносить ключи от городских ворот на белой бархатной подушечке.

И своих пулеметчиков у офицерья тоже хватает. Рубай в грязь, хлопцы. Рубай в грязь!

Темнеет уже. Четыре часа дня или пять? А бис их знае, город взят! Кого-то уже вешают на разбитом фонаре, а сотник Перебейнос успел расквартироваться в какой-то хате с дерунами и кучей детей.

[Пулеметчик]

И не погулять как следует – недобитые буржуи совместными усилиями принесли аж сто рублей и серебряную ложечку. Действительно денег больше нет, тут и так белые почти два месяца стояли. Да и времени нет - утром идем на Белую Церковь, соединяемся с Петлюрой, если его еще не разгромили.

Надо коней менять, надо фураж брать, надо по картам смотреть.

Да и сил на грабеж не осталось, если честно - пять часов город брали, еще не все офицерье перевешали.

А фонарей в городе – три штуки.

Ременюк в казни офицеров не участвовал, много им чести. Зато разлучил купеческую вдовицу с ее песцовой горжеткой. Вдовица даже и не сопротивлялась, а песец злобно скалил зубы и поблескивал желтыми стеклянными глазками.

[Пулеметчик]

Прогрессор стоял возле телеграфной конторы и усердно подавлял желание отправить кому-нибудь телеграмму с непечатными словами. Слащеву, например. Или там Троцкому вместе с Лениным. И чтобы телеграмма обязательно была на поздравительном бланке с цветочками. Но желанию не давал воплотиться в реальность какой-то усатый тип, который пытался связаться с Вапняркой.

Вапнярка не отвечала. Усатый нервно сопел и стучал ключом со скоростью пьяного пулеметчика. Скорее всего, вапнярская телеграфистка была занята чем-то более важным, чем протирание юбки на высоком стульчике и прием путанных телеграмм от непойми кого. О, ответили.

Прогрессор изогнул шею – «ваша люся подойти не може тчк козак шило». Усатый отстучал нечто матерное в три этажа в адрес этого самого козака.

Ответ не заставил себя ждать –«та рожает она зпт заспокойся и дай старшин».

[Пулеметчик]

Лось решил не испытывать судьбу и неспешно покинул уманьский телеграф. У него ужин стынет, вареники с картошкой, шкварками и жареным луком. Крысюк ведь тоже голодный, с утра не ел. Так что лучше не рисковать, а то тебя встретят осоловевший товарищ с невинными глазами и чисто вымаканная хлебом пустая макитра с маками.

А хозяйка еще может подать какую-нибудь закуску - капустки квашеной, яблок моченых или огурцов соленых.

Или даже маринованных помидоров не пожалеет, круглых, красных, нежных.

Но в прихожей у владелицы маленькой пекарни висела не только черная кожанка, а еще и укороченная шинель без знаков рода войск.

Сташевский.

[Пулеметчик]

И никаких тебе вареников. А только слабенький чай с остатками ирисок, припрятанных еще в японскую войну. Сташевский себе чертит вилкой узоры на скатерти, а хозяйка ему внимает. Крысюк у печки на кухне примостился, греется и капусту квашеную истребляет, прямо руками из кастрюли тянет.

- И как капуста?

Крысюк дожевал, облизнулся, глянул на прогрессора.

- Пересоленная. Моя жинка не так делает. И не надейся на самограй – тут живет председатель «Общества Трезвости». Она даже в ромовую бабку не добавляет рому.

Лось только хмыкнул. Такие идеалы в такое время!

- Жуй давай, я от хлопцев чув, что выступаем через пару часов, - Крысюк выудил из кармана штанов слегка помятую булочку и сунул прогрессору в руки.

[Пулеметчик]

Войско медленно тащилось по направлению к Киеву, нарушая все вражеские планы. Сотник Перебейнос одолжил у какого-то артиллериста десять карбованцев и унесся к своим, прихватив с собой стрелка, кобылу Муську мышастой масти, мерину в пару, и хороший, новый, блестящий, котелок. Муську он честно выиграл в покер у того же артиллериста, котелок тоже у кого-то одолжил.

Вот и хорошо, а то щупленький-щупленький, а лопает за троих. Только вот Марьяна, которая в бескозырке, смотрит в сторону Киева и вздыхает томно. Неужели ей так жаль котелка? Или тут как в жалостной песне вышло – «кого люди обминали, того й полюбила»? Но разве ж ее переубедишь?

Она, чего доброго, сама на эти авиакурсы пойдет.

[Пулеметчик]

Прогрессор стучал зубами и мысленно клял командование как только мог.

Сейчас бы в тепленький бронепоезд, да на верхнюю полку залезть, да носки сменить, потому что сапоги расклеились окончательно, на тачанке продувает со всех сторон, и дождь капает, Крысюк даже самокрутку зажечь не может, и грязь из-под колес в рожу летит. А еще лучше – выступать утром, как нормальные люди.

Только их благородия на это и рассчитывают, привыкли воевать по уставу.

А кого они выберут?

Если Слащева, то плохо нам будет, ой плохо.

[Пулеметчик]

Но есть ли тут Слащев как человек?

Может, такой и не родился, или у его родителей получилась дочь. Или его родители вообще не встречались друг с другом. В конце концов, в родной реальности прогрессора Деникин умер своей смертью, в преклонном возрасте.

И расклад получался непонятный - кто знает, может у белых есть какой-то неизвестный военный гений или более действенная помощь от союзников.

И слегка не такая политическая карта.

Опять же, надо было расспрашивать да хоть Романенко, как наиболее близкого и доступного жителя Австро-Венгрии, а не ушами хлопать.

[Пулеметчик]

Прогрессору хотелось домой, к родным электролиниям, пластиковым пакетам и желтеньким упаковкам ранее ненавистного химического майонеза.

О безопасной бритве можно было только мечтать. А шариковые ручки, прозрачные и непрозрачные, из цветного пластика, толстые и тонкие, с резинкой для удобства и без, гладкие и шершавые, с разными фирменными логотипами или однотонные.

А тут – ручка с перышком!

Деревянная ручка с перышком! И кляксы, кляксы, кляксы. Хоть карандашом пиши. И зачем он тогда согласился лезть в портал?

Война, холод, голод и нет возможности помыться как следует.

[Пулеметчик]

Крысюк, в унисон тоскливым мыслям товарища, смачно чихнул и с упорством фанатика попытался в шестой раз зажечь спичку.

Не, отсырели клятые. Хоть зажигалку себе заводи или кресало. Кресало по такой погоде тоже не выход, искра сразу гаснет. А вот такая зажигалка с фитильком, як Могилин с собой таскает, очень бы сгодилась. А по такой погоде в хате надо сидеть, на печи кости выгревать и абрикосу сушеную жевать.

Или там кабачки жареные с чесноком, теща когда-то, сразу после отречения царя и перед Скоропадским, навертела этих кабачков тридцать банок и поделилась с дочкой. Вкусные были кабачки. А зараз – ни тещи, ни хаты, ни печи.

Крысюк чихнул второй раз за пять минут и еще сильней задумался над своей жизнью.

[Пулеметчик]

Глава шестая

Погода не улучшилась, вместо дождя шел мелкий снежок, лужи затягивало льдом. Кавалеристы матерились, обозники и артиллеристы тоже не молчали. Похоже, зима пришла пораньше. Интересно, Днепр успеет достаточно промерзнуть или придется не только форсировать под огнем, но и замерзнуть при этом? А если петлюровцев поголовно свалит тиф? Прогрессор слышал про что-то подобное краем уха, и теперь жалел, что не выяснил точнее.

Вдруг – и здесь мать-природа так устроит?

Тогда нас просто утопят, как маленьких новорожденных крысят.

И даже подпольный ревком как-то не радовал. Прятались три краснопузенка от белых, а теперь решили выйти.

А во дворе, как назло, Ременюк поил кобылу.

[krolik]

ага, зараз буде сіГ! (надеюся) :blush2:

[Пулеметчик]

Теперь, к большому неудовольствию прогрессора, из-за хаты тянуло горелым мясом. Можно ведь застрелить, зачем же костер под ним разводить?

А вопит как громко! Палий любовался трофейными часами.

Серебряные, еще и с цепочкой – это вам не жук чихнул.

На оставшихся ревкомовцах новобранцы потренировались в рубке.

Хорошо так потренировались, даже голову один срубить сумел.

К остаткам того привязанного большевика, которому не удалось отрубить голову, осторожно подбиралась черная тощая собака, усиленно виляя обрубком хвоста.

[Пулеметчик]

Прогрессор прислушался к воплям, глянул на Палия, дал собаке пинка. Еще не хватало, чтоб человечину жрала! Ладно бы большевик, он все равно мертвый, а если собака еще захочет и ребенка загрызет? Палий одобрительно хмыкнул и снова уставился на трофей. Лось огляделся вокруг – а интересное село, половина хат сгорела. Ни моста, ни железной дороги – а контры чуть ли не дивизия стояла.

- Когда пролетарии отсюда драпали, этот,- Палий показал на останки большевика, - залег на дно и не придумал ничего умнее, как попытаться взбунтовать село. Зря людей положили. Агитировать уметь надо, а не про мировую революцию верещать.

- Так идея с костром? – Лось свернул самокрутку и теперь искал по карманам спички.

- Я дрова таскал, а предложила Ковалиха, он ее малого на революцию подбил.

Прогрессор сунул самокрутку обратно в кисет.

- Это та толстуха в клетчатой юбке?

- Ты ж у нее столуешься.

Прогрессор уронил кисет. А такая приятная женщина.

Изменено 15 Dec 2010 пользователем Пулеметчик

[Пулеметчик]

А сам тоже хорош –позаимствовал в Умани жестяной большой чайник, цибик чая с глистообразным китайским драконом и кожаные мужские перчатки на меху. Вопли большевика уже прекратились, но запах оставался. И прогрессору враз перехотелось и курить, и ужинать. Палий что-то сказал, явно обращаясь к собеседнику. Лось передернулся.

- Чего-чего?

- Воевать в белых перчатках - это только ты мог додуматься.

- Во-первых, у нас нет формы. Во-вторых, они мне по размеру подошли. И теплые. И на тебя они все равно не налезут, у тебя кисть в два раза шире.

В дальнем конце улочки показался некто в драповом пальто.

- Вдовица! – Палий повесил чугунок на место и облизнулся.

Зеленцова приблизилась на узнаваемое расстояние. Некоторые люди совершенно не меняются - как летом у нее на лице было выражение «вы мне должны сто рублей царскими деньгами», так и сейчас.

- И даже не поздоровалась.

Лось промолчал, поднял кисет с земли, выудил оттуда самокрутку и нагло закурил в присутствии дамы.

[Пулеметчик]

Зеленцова немедленно чихнула три раза подряд с мученическим видом. Палий куда-то исчез вместе с чугунком. Вот только что рядом стоял – и нету. С одной стороны, приятно поговорить с кем-то, кто знает слово «антропофаг», но с другой стороны – с политически аморфным человеком и говорить не о чем.

Не труды Кропоткина же с ней обсуждать?

Тем более сам прогрессор этих трудов тоже не читал. В женской одежде Лось тоже не особо разбирался, а вздыхать по старому доброму времени – нашли дурака! Вот с Шульгой было интересно говорить.

Или с Перебейносом, если удавалось отвлечь сотника от бесконечной истории, как у него заглох мотор на высоте.

[Пулеметчик]

Другой слой общества, другие мечты, другие надежды. А что такого может сказать Зеленцова, чего не знает сам прогрессор? Цену укропа в тысяча восемьсот лохматом году? А говорить с ней о литературе – это привлечь на свою голову реальные неприятности.

Это Крысюк может не знать, кто что там понаписывал, а образованная молодая женщина обязательно заметит.

И тогда…

Прогрессор поежился и быстро зашел в хату Ковалихи.

Тепло, относительно светло, на столе стоит борщ, под столом сидит кошка, Ковалиха – на кухне, Крысюк – на печи, греется и давится каким-то противопростудным сбором.

[Пулеметчик]

Борщ, к неудовольствию прогрессора, был с фасолью, а этот полезный овощ Лось не ел даже с майонезом и кетчупом. Ладно, Крысюку больше достанется, если он соизволит слезть с печи. И есть из одной миски крайне негигиенично, тут не только насморком можно заразиться. Кошка деловито запрыгнула на печь, стала умываться. Ковалиха глядела на квартирантов из кухни с непроницаемым выражением лица. А прогрессор давился борщом и думал, что делать с этим проклятущим Грачом и кто такая Гандзя. Ладно бы – неграмотный человек, научу, за миску сметаны или еще что-нибудь нужное в хозяйстве, или даже бесплатно, как сироту. Так не хочет! Говорит, что ему и так хорошо, а на все аргументы отвечает матом в три этажа. Ничего-ничего, дураков жизнь учит. А насчет Гандзи - понятно, что это не чья-то любовница, раз на нее надеются. Только непонятно, в каком она роде войск? Скорее всего, во флоте. Пароход какой-нибудь, или даже флотилия из двух ржавых корыт.

[Пулеметчик]

Крысюк нагло завладел миской и врубился в борщ. А и не скажешь, что простуженный, ест, как с голодного краю. Вот и хорошо, а то антибиотиков тут тоже нет. В дверь просунулся Ременюк с носом в книге. Конкретнее- с учебником алгебры. И кто ж это сказал, что на радиста надо сдавать алгебру? И почему Ременюк захотел стать радистом? Ему мало того раза, когда он попал на штаб? Прогрессор бы после такого обходил телеграф десятой дорогой, а этому поганцу только дай ключом постучать.

- Оно те надо?- прошипел Крысюк.

Ременюк оторвался от квадратных уравнений и глянул чистым удивлением.

- Морзянку умею, чистенько, тепленько, платят больше, чем матросу. И всегда все события знаешь.

Прогрессор подавился непроглоченным борщом. Бедный Черноморский флот, если от него еще что-то осталось. Мало им Щуся.

[Пулеметчик]

- А у нас разве есть флот?- Лось наконец-то прокашлялся.

Крысюк пожал плечами. Ременюк возмущенно засопел.

- А в Мариуполе башта чья? Пока кое-кто жлуктил самогон, батько у французов рацию на четверть трофейного угля обменял. Теперь у нас рация есть, можно с кораблями говорить и их слушать.

Крысюк показал обнаглевшему ездовому кулак. Ременюк невинно поглядел на потолок, мол, я не про вас казав. Прогрессор мог только умилиться такой сознательности сельского подростка.

- Так ты в Мариуполе хочешь?- Крысюк с грустью посмотрел в пустую миску. Еще б две таких порции кто налил.

- В Мариуполе хай всякие Тиночки с Танечками с судами связываются! Я на судно хочу. Вам, береговым, не понять.

Прогрессор икнул. Вот тебе и сельский подросток.

- Я с Николаева, в море с шести лет на дубке ходил. Пока мать не купили хутор як можна дальше от моря. Одного утопленника ей хватило.

- У тебя отец рыбаком был?- прогрессор навострил уши.

- Не только. И тютюн возил, и чулки возил, и зброю возил, что хочешь возил, абы в трюм влезло.

- Теперь ясно, чего ты с Якименко был неразлейвода. Везет мне на черноморцев,- Крысюк подчистил миску куском хлеба, встал из-за стола, собираясь опять залезть на печь и продрыхнуть часов десять.

Дверь в хату распахнулась без стука, на пороге стоял незнакомый рябой повстанец.

- Выступаем на Фастов и Васильков!